— Я могу закрыть глаза. Это легко. Могу задержать дыхание. На минуту — это запросто. На две — уже сложнее. Но не дышать неделю я смогу только после серьезного магического вмешательства. Вот то же и с твоими эмоциями, реакциями и поведением.
Он уже снял куртку, шейный платок, верхнюю рубашку, нижнюю рубашку. Сейчас неспешно расстегивал брючный ремень. От обуви он избавился еще в соседней комнате, в самом начале вечера.
— Ты легко можешь не хамить вслух. Это у тебя отлично получается. Не показывать открытой неприязни — уже сложнее. Но с этим тоже дела обстоят неплохо. А вот отказаться от своих принципов, взглядов — не выходит.
— Может быть я не хочу… — решила не лебезить. Раз уж мы разговариваем начистоту, тем более что.
— А ты подумала, почему не хочешь? — мне нечего на это сказать. Но хозяин определенно ждет внятного ответа, — сними одежду, — привычное указание, привычным тоном.
На нем же ничего уже не осталось. Он сидел напротив меня, словно копируя позу, скрестив ноги. И внимательно смотрел.
— Я считаю, что мои принципы — часть меня. Основа, суть моей личности. Отказаться от них — потерять себя.
Все платья наложниц удобно снимать. Даже рабочие, для поездок и путешествий. Мало ли, вдруг прямо сейчас хозяин настроен насладиться своей собственностью. Я расстегивала пуговицы спереди. Старалась делать это спокойно, без подчеркнутой сухости или раздражения.
— И где конкретно среди твоих принципов располагается тот, который отвечает за ненависть ко мне? — поднял бровь маг.
— Я вас не ненавижу, господин, — ровно ответила я.
— Но и не рада видеть. Не ищешь встречи. Скрываешь свое удовольствие в постели, хотя, поверь неплохому менталисту, ты его получаешь еще как, — он зажмурился и покачал головой, будто вспоминая мои чувства.
Я вздрогнула. Он прав. Я так и делаю. Мне хорошо с ним в постели, это безусловно. Даже когда он перестал так сильно стараться, все равно хорошо. И так сладко.
— Господин…
— Мы договаривались, что ты будешь называть меня по имени, когда мы наедине, и прекратишь это принципиально уважительное обращение. Ты не настолько меня уважаешь, таким образом ты лишь подчеркиваешь дистанцию, которую создаешь между нами.
Он принялся помогать мне с платьем. Такое ощущение, что он смакует этот момент.
Мою растерянность, удивление, неловкость.
— Хорошо, — кивнула ему, стараясь не смотреть в лицо.
— Да, хорошо, — промурлыкал маг.
Он жестом попросил подняться, чтобы стянуть платье до конца. Конечно же меня одели в красивое белье. Это неприятно, когда все понимают, что тебя будут трахать и берут с собой, в целом, только для этого. И все заботятся о тебе лишь косвенно. А на деле — лишь об удовольствии господина.
— Я не испытываю к вам ненависти. К тебе, — поправилась я, — но я не хочу быть вещью, которую используют. Я хочу, чтобы меня любили. И интересовались моим мнением. Я бы хотела встретить мужчину, которого полюблю сама, искренне.
— Но твоя судьба уже известна, моя хорошая, — мягко улыбнулся он, — и жить тебе в других условиях. И я не виноват в том, что с тобой произошло. Но рад этому, очень рад, что теперь владею тобой. И отказываться от этого не намерен.
— Тогда чего ты хочешь от меня? — не стала скрывать обиду и злость я.
— Чтобы ты перестала есть сама себя.
И поцеловал меня. Как всегда, голова закружилась. Его поцелуи действуют на меня всегда стабильно и одинаково. Способность к критическому мышлению, да и вообще, мышлению, полностью пропадает.
— Сегодня я хочу твоей ласки. Чтобы ты меня целовала. Прикасалась, ласкала. Хочу, чтобы ты со мной занималась любовью. Давала, а не только принимала.
Он говорил это тяжело дыша мне в шею. Я сама была уже готова ко всему пожалуй. Плоть слаба. Провела губами по его скуле, шее, поцеловала ключицу. Кажется, сердце так и выскочит из его груди. Почему он так все это воспринимает?
Это было странным. Наверное, я никогда сама не занималась сексом. Никогда сама не проявляла инициативы. Не показывала в полной мере своего желания. Я коснулась языком его плоского соска. Странное ощущение. Но нравится определенно. Нравится именно реакция мужчины на меня. To что ему не просто приятно, это меняет его.
Кайл иначе дышит, когда я его касаюсь. Иначе смотрит, когда говорит со мной. По- другому улыбается, хмурится, смеется. И сейчас это сводит меня с ума. Не знаю, как заниматься сексом с мужчиной самой. Наверное надо сесть сверху. Я видела это в кино. Все должно получиться.
Ох, получилось, конечно. Тело знало, что делать, значительно лучше своей хозяйки. И удовольствие было другим. Причем, для нас обоих, кажется. Кайл стонал, что мне, почему- то, безумно нравилось. To ли его зависимость от меня, то ли… осознание собственной полноценности, как женщины, что я могу доставить ему удовольствие. Не знаю.
