— Очень обычная. В дешевой таверне, где контингент посетителей совершенно не внушает доверия, но зато с дорогой ванной, приличной мебелью и едой в стене.
Мужчина хитро улыбнулся. Не знаю почему, но он явно был доволен такой оценке его «тайного убежища». Что-то мне подсказывает, что ко всем магическим свойствам комнаты он точно приложил свою руку.
— Фэйт, ложись спать. Надо набраться сил, пока Ричард не придет. Если придет, — последнее он произнес мрачно.
— Я тоже посплю. Сдвину стулья.
Представила, каково это — спать на сдвинутых стульях и, не особо задумываясь, произнесла:
— Ну уж нет. Ложись на постели. Там вполне хватит места.
— Мы, конечно, жених и невеста, но в свете нынешних событий…
— О боги, я же тебе не интим предлагаю, а просто отдохнуть, — отмахнулась я. И затем заговорщицким шепотом добавила: — После всего, что между нами бы-ы-ыло.
Эдвард, на удивление, не стал спорить. Только хмыкнул.
Стоило мне растянуться на мягком матрасе, как с губ сорвался восхищенный стон. Как же приятно, оказывается, растянуться на мягкой кровати! Это начинаешь ценить, только когда несколько дней ночуешь на холодной земле!
— Ты чего? — напряженно уточнил Эдвард. Он вальяжно улегся поближе к стене, чтобы оставить мне больше места. Какие мы, однако, скромные!
— Очень приятно лежать в кровати, — призналась я, смотря в отбеленный потолок. — Никуда не идти, ни от кого не бежать. Просто лежать. Мне кажется, я целую неделю буду просто лежать, когда все закончится.
— Мне бы твою уверенность, — задумчиво ответил Эдвард.
— Если твой отец и правда вернулся… А все факты говорят именно об этом. То вряд ли мне в ближайшее время удастся просто поваляться.
— Нам, — поправила я его.
Прошло несколько минут, прежде чем Эдвард произнес:
— Спасибо, Фэйт. За то, что на моей стороне, хотя не обязана.
— Мы теперь в одной лодке, — отшутилась я. А потом уже серьезнее добавила: — А с отцом мы никогда друг друга не понимали. С матерью иногда были какие-то проблески, но постоянно они тушились папой. Он всегда от меня чего-то хотел, чего-то ждал, но при этом никогда не говорил, чего именно. Что-то из категории: «Сходи туда, не зная куда. Принеси то, не зная что». По-дурацки все как-то. Теперь-то я понимаю, что он именно от меня хотел, вот только поздно как-то принимать его желания и поддерживать позицию. Мы чужие люди.
Пока я говорила, Эдвард перевернулся набок и внимательно меня слушал. Я чувствовала его взгляд, но не поворачивалась.
— … а потом я узнала и о том, каким он может быть правителем. Не буду кривить душой, по большому счету я не чувствую особенной привязанности к Дретону, так мне кажется… но… Но я не могу желать ему такой участи. Мне кажется, ты был бы более сильным и мудрым монархом.
— Спасибо. И кстати, мне тоже кажется, из тебя бы вышла неплохая королева.
С губ сорвался непроизвольный смешок. В голове прокрутились кадры наших самых первых ссор и споров, когда я изо всех сил делала вид, что и правда на что-то претендую. Сейчас все это казалось детским садом. И сейчас я понимала, почему Эдвард вел себя так, как вел. Нам с самого начала стоило просто обо всем поговорить, ведь мы оба оказались заложниками игры, которую даже никак не могли контролировать.
— Зря смеешься, — серьезно произнес Эдвард. — Я, правда, так считаю. Но если все закончится хорошо, настаивать не буду. Я помню все наши договоренности. Более того, теперь я не имею права от тебя ничего требовать. В качестве своей признательности ты имеешь право все делать так, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств, никаких наследников.
Возмущение. Пожалуй, это стало первой эмоцией, что я испытала. И отказывать себе в удовольствии не стала, выхватила небольшую подушку и тут же стукнула ею Эдварда. Даже привстала для этого!
— Ээй!
— Ты, Эдвард ван Стоун, — прошипела я, — умеешь испортить момент!
Наградила его еще парой несильных ударов.
— А еще. — Зловеще выдохнула. — Совершенно. Не умеешь. Дружить.
Еще три удара, и Эдвард вдруг расхохотался. Не успела и глазом моргнуть, как в его руках тоже оказалась подушка.
— А ты… Фэйт Виннер… — Он начал на меня угрожающе надвигаться. — Совершенно. Невыносимая. Колючка.
Я попятилась назад, не забывая при этом отбиваться от его абсолютно безболезненных для меня замахов.
— И обожаешь спорить, даже если совершенно не разбираешься в ситуации. — Он взял небольшую передышку, чтобы после накинуться на меня с новой волной: — Но тебе. Это. Простительно. Ведь ты умная и красивая девушка.
От последнего я настолько опешила, что, отодвинувшись сильнее, потеряла опору в виде кровати и… свалилась бы, если бы Эдвард меня не подхватил.
— Ха! Обездвижена! — довольно сообщил Эдвард. Его лицо было буквально в двадцати сантиметрах, и сердце пропустило удар. Но не из-за страха или паники, нет. Страшно не было совершенно. Наоборот, как-то тепло и спокойно.
