— Решено. Позовёшь меня, когда мальчики позавтракают, — Сириус поднялся из-за стола и отправился в подземелья, выбирать тренировочный зал для занятий с крестником и близнецами. Он решил не говорить Гарри о том, что всё знает. А просто наслаждаться общением с дорогим ему человеком.
Кричер, усмехаясь, смотрел ему вслед. Вальбурга всё-таки была права, запретив рассказывать Сириусу, что Гарри Поттер — это не «не совсем Гарри Поттер», а совсем не Гарри Поттер. Вряд ли бы Сириус так легко согласился на эту авантюру, узнай он, что его крестник уже на том свете. Всё-таки Вальбурга была очень умной женщиной.
========== Глава 9 ==========
Мужчина лет сорока-пятидесяти стоял у окна в тёмной, маленькой комнатушке, обставленной крайне скудно. Он смотрел на унылое, затянутое тучами небо и размышлял.
Сегодня у него появился нос.
Том Риддл, а по совместительству — Тёмный Лорд Судеб Волдеморт, невесело усмехнулся своим мыслям и поблагодарил Мерлина за то, что его «квартирант» снова впал в забытье и не злорадствует по этому поводу.
«Нос, подумать только. Интересно, какой из хоркруксов они нашли на этот раз?» — уныло подумал Том.
Кто-то с упорством маньяка разыскивал его хоркруксы и уничтожал их. Даже не уничтожал, а деактивировал. Если бы хоркруксы уничтожались, части души — запертые в проклятых предметах — были бы утеряны навсегда, а они лишь возвращались к владельцу. Один осколок за другим.
Однажды утром — почёсываясь, ещё толком не проснувшись — Волдеморт обнаружил у себя волосы. Густые и чёрные, слегка вьющиеся. Когда он свалился с кровати и подполз к огромному напольному зеркалу, оказалось, что и на голове у него теперь тоже имелась растительность, только длиннее, прямее и не такая жесткая.
На следующий день у него поменялись глаза. Зрачки снова стали человеческими, а цвет сменился с красного на давно забытый тёмный. Но что более удивительно, к нему вернулся разум. Не то подобие, что ему удалось сохранить при возрождении, а полноценный человеческий разум.
Тогда же пришло и понимание, что он лишился как минимум двух своих хоркруксов. И нельзя сказать, что его это так уж сильно опечалило. Удивило, да. И даже разозлило немного, кто посмел покуситься на «святое». Вместе с рассудком к нему вернулась и способность чувствовать, испытывать эмоции. Он бы даже порадовался этому, если бы не одно но.
Это «но» звали Гарри Поттером, и он был личной занозой в заднице Волдеморта с самого своего рождения. По крайней мере, так долгие годы думал сам Волдеморт, пока в одну прекрасную ночь не получил Гарри Поттера в полное своё пользование. Вот только не совсем так, как ему бы хотелось.
Этим летом, примерно через месяц после триумфального возрождения, он вдруг почувствовал, что больше не один. Что кто-то с упоением копается в его мыслях и воспоминаниях. Поначалу Волдеморт грешил на ментальный контакт извне, но когда этот несносный мальчишка перевернул вверх дном все его корзины с грязным бельём и повытаскивал из шкафов все скелеты… он изволил заговорить.
Разумеется, ничего хорошего и умного Поттер не мог сказать по определению. И если бы Волдеморт сохранил чуть больше человеческого… да хотя бы волосы и умение бояться, то он наверняка бы поседел от ужаса и открывшихся перед ним перспектив.
Делить одну голову с «квартирантом» поначалу оказалось очень утомительно. Мальчишка был слишком болтливым и любопытным. О себе он не рассказывал, сказал только, что его случайно пришиб его же кузен. Если бы Волдеморт мог, он бы позлорадствовал, но на тот момент ему была доступна очень ограниченная палитра эмоций, и радость в неё не входила.
Даже Поттер и тот был «жизнерадостнее», чем истинный владелец их общего тела. Видимо, он умудрился прихватить с собой небольшой запас своих эмоций. Поначалу это принудительное соседство показалось им обоим адом, но к освобождению второго хоркрукса, они умудрились попривыкнуть друг к другу.
И тогда-то Волдеморт понял, что всё это были лишь цветочки. Пока Поттер существовал на «остатках» своих эмоций, с ним вполне можно было иметь дело. Но когда мальчишка заполучил в своё распоряжение весь спектр вновь обретённых эмоций Тома… то наконец осознал, в какой заднице он оказался.
Активная истерика Поттера плавно перетекла в пассивную депрессию. Их общее тело начали мучить мигрени и зубные боли — умные книжки говорили, что это нервное. А также расстройство желудка, выпадение волос и даже некоторые проблемы по мужской части.
Последние два пункта взволновали Тома всерьёз, поскольку после воскрешения и до уничтожения второго хоркрукса с волосами и потенцией у дела обстояли крайне печально. Терять такой прогресс, да ещё и не по своей вине, ему очень не хотелось.
Пришлось снова налаживать контакт с Поттером, вытаскивать его из депрессии и обещать золотые горы, лишь бы он перестал портить их совместное здоровье своими нервными срывами. На это ушел почти весь остаток августа.
«А нам идёт», — в голове раздался издевательский голос.
