— Гарри, министерство зафиксировало сильнейшую вспышку магии в Литтл Уингинге, а также остаточный след пребывания там дементоров. Ведётся расследование. Министерство пока никак не связывает это происшествие с тобой. И будет лучше, если так всё и останется. Не выходи из дома, ни в коем случае не покидай дом, тебя не должны увидеть наблюдатели министерства. Артур Уизли, — закончив читать, Гарри машинально засунул в рот ещё одно печенье и начал жевать, не чувствуя вкуса.
— Он так пишет, будто во всем, что случается в этом мире, по умолчанию виноват ты, — Дадли недовольно поморщился. Ему почему-то стало невыносимо обидно за кузена.
— Ну… в какой-то степени так оно и есть… — Гарри выплыл из своих мыслей и недоумённо уставился на пустой пакетик от совиного печенья. Он точно помнил, что там оставалось не меньше трёх штук.
— А сказал, что гадость, — усмехаясь, поддел его Дадли.
— Я когда нервничаю — всегда жру, — неохотно признался Гарри. Скомкав послание, он запустил его в третью сову. Та проворно отпрыгнула и начала угрожающе пощёлкивать клювом. — Что там у последней?
— Это маме, — Дадли покрутил в руках свиток пергамента и неуверенно посмотрел на кузена. Третье письмо было адресовано не Гарри Поттеру, а Петунии Дурсль. Почему сова не отдала ей послание лично в руки, так и осталось загадкой.
— Читай, — милостиво разрешил Гарри.
Дадли не стал с ним спорить, он развернул пергамент и начал зачитывать вслух:
— Помните о моём наказе, Петуния… — растерянно изучив клочок бумаги, на котором больше ничего не было, он передал письмо, скорее записку, Гарри и задумчиво посмотрел на сову, будто она могла дать ответы на роившиеся у него в голове вопросы.
Сова с сожалением убедилась, что сиротливо валяющийся на столе пакетик из-под печенья действительно пуст, и улетела.
— Будем показывать тёте? — Гарри помахал запиской.
— Я думаю, не стоит, — после недолгих размышлений ответил Дадли. — Вряд ли маман это обрадует. У тебя есть хоть какие-то соображения о том, от кого оно?
У Гарри Поттера образца «пред-пятый курс» соображения по этому поводу вряд ли бы нашлись. Но Полина прекрасно знала от кого это письмо. И что имеет в виду таинственный отправитель — тоже догадывалась. Вот только она не понимала, почему послание Дамблдора пришло именно письмом, а не громовещателем, как это было в книге. Впрочем, история меняется…
— Это от директора моей школы. Тот ещё козел, — Гарри не стал вдаваться в подробности. — Пожалуй, ты прав, не будем показывать это тётушке. В восторг она точно не придёт.
— А разве эти ваши… ну кто там тебе письма прислал, не должны сами проверить, как ты тут? Не сожрали ли тебя вчера эти хременторы? — Дадли задумчиво хмурил лоб.
Для него вся эта ситуация с письмами была дикостью. Да если бы с ним что-то подобное случилось, Петуния бы лбом стены прошибала, на всех парах несясь к сыночку, чтобы проверить, не пострадал ли он ненароком. А эти… прислали пару писем и всё.
— Мальчики! — раздался громогласный голос Петунии Дурсль, избавляющий Полину от необходимости придумывать цензурный ответ. — Идите завтракать.
— А ты чё, ещё не жрамши? — недоверчиво ухмыльнулся Гарри, кидая взгляд на часы, показывающие третий час пополудни.
— Да я тоже только недавно проснулся. Слышу, маман истерит, никак тебя добудиться не может. Мне даже интересно стало, да и уснуть больше не смог. Здоров ты дрыхнуть, братец.
— Ты даже не представляешь насколько, — Гарри весело рассмеялся. — Меня обычно брательник будит…ну, в смысле какой-то там десятиюродный кузен. В школе я обычно просыпаюсь от того, что возле моей кровати скачет… Драко и с маниакальным упорством лупит половником по чугунной сковороде. После того как мы с сожалением отказались от идеи выкупить у государства Царь-колокол, он не придумал другого способа будить меня по утрам.
«Чёт тебя занесло, подруга. Ты поосторожнее как-нибудь с адаптацией историй из личной жизни под реалии этого мира…» — посоветовал Полине внутренний голос.
И она не стала с ним спорить, лишь сделала пометку, при первой же возможности провериться у психиатра, голоса в голове до добра не доводят. Но всё-таки в этот раз голос был совершенно прав, помяни она Драко Малфоя в разговоре с гриффиндорцами — уютная комната, обшитая изнутри мягкими, белыми подушками, была бы ей обеспечена.
Полина и сама не понимала, чего это она вдруг так разоткровенничалась. Вероятно, Дадли чем-то напоминал ей её старшего брата. Нет, внешне они были совсем разными, но что-то общее в манере поведения у них имелось. Нельзя сказать, что Лёшка, брат Полины, был избалованным маменькиным сыночком… скорее просто раздолбаем и тунеядцем, совершенно не приспособленным к самостоятельной жизни.
Несмотря ни на что брата Полина любила. Особенно когда он не скакал бешеным быком по квартире, отрабатывая приемы карате, не канючил: «Поли-ин, ну поджарь яичницу!», и не волок с демонстративным грохотом свои носки в ванную — отмачивать.
— Приём, как слышно…
— А? — встрепенулся Гарри, отвлекаясь от своих мыслей.
