Вместо того чтобы заучивать причастия, деепричастия и всякую геометрию с малоинтересной физикой, нужно совершить переворот во взглядах и выдвинуть на передний план музыку, хоровое пение, живопись, новые виды танца, необыкновенные ригодоны, всё то, что придаёт жизни благоухание, игривость, заставляет дух расцвести, воспарить к самим облакам.
Вот это школа так школа, увлечённость изящными искусствами, возвращение жизни её тепла. Нужно лишь научиться этой сокровенной магии, этому волшебству, которое даст нам ключ от понимания красоты всех вещей – маленьких, неказистых, невзрачных, великих, потрясающих, сорвавшихся – и которое поможет нам забыть все наши подлости.
Это именно то, в чём мы нуждаемся не меньше, чем в хлебе, сливочном масле или пневматических механизмах. Разорвите меня на части, если я несу чепуху! И как же мы научимся всему этому? Только ходя в школу лет до 15-16… чтобы мы выходили из неё проникнутые музыкой и радостными ритмами, захватывающими примерами, околдованные величием и воодушевлённые безвозмездностью.
Именно безвозмездности и не хватает нам сейчас больше всего, чудовищно не хватает. Безвозмездность – это настоящее чудо.
И больше никаких полудохлых обглодышей, способных влюбиться разве что в дробилку, лесопилку или измельчитель, работающий со скоростью 80 000 оборотов в минуту.
*
Я проклинаю Францию!
Ламартин
(Последние слова)
Как только сердце откроет в себе свой собственный дар и посвятит себя ему, жизнь будет уже не в силах повлиять на ваше прекрасное настроение. Это своего рода лампа Алладина, которая постоянно находит новую радость даже в самых мрачных местах.
Всё всегда устраивается само собой, более или менее. Уничтожить художника невозможно.
Он выносит вердикты всему на свете, он смеётся, когда пожелает, то по-доброму, то по-злому, то так, то эдак, как угодно, как ему взбредёт в голову.
Людское море ему по колено, он стал всеобщим талисманом, маленьким семейным амулетом. Размышлять – это неплохо, но только с вдохновением…Как знать, возможно, это положило бы конец всем раздорам, грязной, нелепой, ядовитой, озверелой болтовне и желчным пересудам, разрушающим всё подряд, и люди бы заново научились петь, все вместе, хором, и даже идти вместе, рука об руку…
И какой размах вы хотите придать вашему обновлению в обучении? Максимальный! Через танец, игры, изящные искусства, полезные предметы – на втором месте, уделим им, скажем, только половину времени, этого достаточно! 10 лет! самые лучшие часы, самые яркие, посвящённые восхищению, восторгу, культу важнейших свойств, культу совершенства, который воспламенит человеческую душу.
Нужно заново научиться творить, осторожно, со страстью угадывать в тайниках тела, в гармоничных аккордах, в стихии искусства секреты танца и музыки, движущую силу грации, радости, симпатии в животных, в каждой козявке, в насекомых, во всём, что спотыкается, колеблется, суетится, терпит неудачу, летит кубарем, вспыхивает с новой силой, пускает новые побеги, разрастается пышным цветом повсюду на нашем пути, такое ненадёжное, такое неуместное…
Что думает о нас божья коровка?...Вот что должно нас интересовать! А вовсе не то, что думает Рузвельт или архиепископ Дарема…
Пускай же тело вновь обретёт вкус к жизни, заново откроет для себя наслаждение, ритм, утраченный пыл, упоение полётом… Дух тут же воспоследует за ним!... Дух – это идеальный образ тела, мистическая линия, плавный изгиб, мягкий жест, послание души, лучше
удивиться, подскочить, взмыть в танце, чем под изнурительным бременем унылой тарабарщины, невнятного бормотания текстов, контекстов, ненасытного анализа вшей, мудаческих мудрствований, сидячих занятий, мигрени, хремегрени и всей её свиты, выблевать всю эту чёрноту, чёрным по белому, вывернуться наизнанку, всеми внутренностями, одубевшими от тяжести, от тошнотворности зазубренных мерзостей, от полуобморочных, горемычных, жалких книжных червей, увязших, задыхающихся, гнусных, под клеем знания, под стряпнёй обызвествляющей культуры.
Ах! Хуже хряков в свинарнике! Ах! на этих злосчастных невозможно смотреть! их невозможно растормошить! невозможно понять!...
Неряшливые, липкие, бескрылые, бездушные, остывшие, чего от них можно ждать? От всех этих скотов, чурбанов, невеж кругом, криводушного заводского жлобья, от недоумков в лавке, пьянчуг на пашне, свиней в кино, от всех этих вялых душонок кругом, всё более и более скучающих, нагоняющих скуку, дряблых, угнетённых?
В каждом нужно пробудить художника! вернуть ему ключ от небес!
Подумаем о французской школе.
Что здесь, у нас, можно оживить легче всего? из самого близкого… находящегося прямо на земле… из числа даров… ритмы… немного улыбки… того, что мы ещё не совсем забыли… чуть-чуть надежды… маленький огонёк… дрожащий, разумеется… но ещё теплящийся… в конце концов…
Искусству нет дела до Родины! Какая чушь! Какая ложь! Какая ересь! Так говорит только еврей!
Искусство – это как раз Раса и Родина! Вот камень, который станет основанием! Камень и облака, пейзаж души.
