– Только если вы лично, дорогая моя, придете сегодня ночью в мои покои, я рассмотрю послабление: вместо пятнадцати девиц выберете всего десять.
Данталион непонимающе следил за нашей перепалкой, изредка поскрипывая зубами: у него хватило ума не спорить с отцом при свидетелях.
Я вскочила с места, обиженно вскинула руку и прикрыла ею глаза, словно собираясь разрыдаться:
– Девичья честь – это самое дорогое, что у меня есть! – притворно всхлипнула я. Принц подавился и закашлялся, а Анали с умилением и нежной улыбкой смотрела на рассвирепевшего отца. Я еще раз всхлипнула и направилась к двери, опрокинув свой стул по пути, а еще задев пару ваз. А что? Не надо было расставлять препятствия на пути Крейсера.
– Надеюсь, вы одумаетесь, дорогой мой. – Я обернулась и посмотрела императору прямо в глаза. Мужик ликовал, такого довольного кота, объевшегося сметаной, я еще не видела.
– Двадцать пять девиц, – сказал, как отрезал, Визерис.
Я молча вышла и громко хлопнула дверью – даже лепнина немного осыпалась, а стеклянные откосы треснули.
Стражники в ужасе взирали на меня. Не знаю, чего они боялись больше – моего гнева (судя по всему, императорские шлюшки уже всему дворцу растрепали, какая я стерва) или Императора Всея Империи.
Матильда обнаружилась рядом.
Желудок что-то недовольно проворчал: я так и не успела нормально поесть.
С минуту подумав, «Крейсер Аврора» развернулся, открыл дверь, впорхнул внутрь и отчеканил:
– Ужин – в мои покои. И только попробуйте салат принести!
Побледневший юноша-«официант» побелел еще больше, но кивнул, а я еще разочек притворно всхлипнула и удалилась.
Снова хлопнула дверью посильнее – треснула уже сама дверь.
Подруга тут же подскочила и как более трезвая подставила мне свое мужественное женское плечо. А проще говоря, подхватила меня на руки и понесла в мои покои.
– Матильда, – шепнула я ей на ухо, изо всех сил скрывая довольную улыбку. – Я только что такую свинью Визу подложила – закачаешься!
А потом я позорно отрубилась.
Просто немыслимо!
Так и не отведала того сочного, мягкого, румяного местного кабанчика на вертеле.
– Пи-ить! – голосом заправского алкаша прохрипел кто-то из-под одеяла; на поверку оказалось, что это я.
Тут же получила стакан воды в трясущиеся руки и выпила все залпом.
Легче не стало.
– Еще пи-ить! – уже просипела я и недовольно высунула голову из-под одеяла, когда вместо стакана воды услышала громкий смех одной наглой рыжеволосой особы.
– Ну что, алкоголичка, плохо тебе? – примирительно вскинув руки, спросила Матильда и присела на краешек огромной кровати.
– Плохо, – призналась я и вздохнула.
– А мне, думаешь, не плохо? – проворчала эльфийка. – Всю ночь отваживать от твоей обители потенциальных фаворитов, да императора с принцем особенно.
– Что-о?! – Я округлила глаза от такой новости, а эльфийка закатила глаза.
– Ты всю ночь прорыдала от обиды на императорскую неверность, – начала излагать Матильда. – А твои фрейлины тебя утешали и заодно берегли твою девичью честь.
Я покраснела и недовольно засопела.
Про честь я, конечно, загнула вчера.
– Фрейлины? – опомнилась я; дальний край постели зашевелился, и из-под вороха подушек показалась идеально черная макушка Элегии. Банши зевнула и потянулась, а я округлила глаза настолько, насколько позволяло похмелье.
– Штат расширился, – и бровью не повела рыжеволосая защитница. – Одна я не справлялась, пришлось увести у императора библиотекаря.
Раздался стук в дверь.
Эльфийка что-то пробурчала себе под нос и, состроив недовольную гримасу, умчалась в гостиную.
– Дорогая, ты поразительно похожа на побитого тролля, тебе срочно нужны водные процедуры, – резюмировала весьма бодрая Элегия и поволокла меня с нагретого места на эти самые процедуры.
– Фрейлины? – снова спросила я, недовольно морща лоб и обхватив озябшие плечи.
– Ах, это мелочь! – Элегия скосила на меня идеально белые очи. – По статусу и не такое положено.
– Эм-м-м... – снова промычала я, не зная, что ответить. Сегодня я была не в пример многословна.
– Ну что ты, как маленькая? – Банши закатила глаза и вскинула руки. – Кто в здравом уме откажется от наследника Сил?
– Я же безродная и неблагородная, и вообще, – задумчиво почесала нос, – ни кола, ни двора, ни приданого. Да и Данте говорил…
Элегия вздохнула и прикрыла ладонью лицо.
– А ты Данте больше слушай. Он и не такое скажет, лишь бы тебя заполучить.
И вот тут, расслабляясь и нежась в теплой воде, приправленной душистыми травами и маслами, я поняла, что сглупила.
– Это что же теперь будет-то? – испуганно спросила я.
– Ах, дорогая! – Элегия повела хрупким плечиком и примирительно коснулась моей ладони. – Выйдешь замуж за императора, родишь ему пару наследников, после он тебя уличит в неверности, острижет и отправит в монастырь. А потом ты осознаешь свои грехи, и монахини тебя отпустят, признав покаявшейся. Снова выйдешь замуж, на этот раз за другого владыку, родишь ему пару-тройку наследников. И так далее.
Увидав мои круглые глаза и сжатые в гневе кулаки, банши рассмеялась в голос.