До местной библиотеки мы дошли минут за пять и даже вошли внутрь, вот только ненадолго.
Девушка-«божий одуванчик», мирно читавшая книжку и попивавшая что-то из глиняной чашки, робко подняла глаза на меня с Матильдой и даже улыбнулась идеально белыми глазами без зрачков. Я сглотнула. Поскольку сидела она за стойкой регистратора, видимо, она и была библиотекарем. Я сделала вывод, что нечасто к ней заглядывают гости: огромное помещение с сотнями стеклянных стеллажей и десятками стеклянных же столов, ни грана пыли и грязи, строгие серые занавески на окнах – в общем, идеальнейший порядок.
Стоило в дверь ввалиться стражникам, как приветливая улыбка сошла с лица библиотекарши, лицо вытянулось, а глаза сузились в гневе.
– А ну, вон отсюда! – крикнула девушка; уши тут же заложило, голову сдавила боль. Матильда схватила меня за локоть и поволокла в коридор, пока стражники корчились от боли и соображали, что делать дальше.
– Элегия банши, – пояснила в коридоре эльфийка. – Ну, вообще-то она была музой, но местный стражник соблазнил ее и бросил. У муз хрупкая натура, вот она и наложила на себя руки, но не умерла, а стала банши.
– Ого! – только и смогла ответить я, предчувствуя, как несладко придется навязанным мне охранникам.
– Ага, – согласилась Матильда, – сейчас девочка наиграется, отведет душу и успокоится, тогда можно будет заходить.
Действительно, совсем скоро из-за массивных деревянных дверей библиотеки начали по одному выползать стражники, рыдая горькими слезами и держась за головы. Мне даже стало их жаль: они-то не заслужили такого. Хотя, с другой стороны, временно я буду без лишних глаз и ушей и смогу немного отдохнуть от постоянного сопровождения.
Наконец, после того, как последний стражник выполз, в дверях появилась среднего роста, удивительно хрупкая, с идеально черными волосами Элегия и сверкнула белоснежной улыбкой:
– Ах, Матильда, дорогая, я так рада видеть тебя! – взволнованно произнесла Элегия и с разбегу прыгнула обнять эльфийку.
– И я очень рада, Эли! – по-отечески похлопала по плечу банши Матильда. – Знакомьтесь, девочки. Элегия, Ева.
– Очень приятно! – вежливо улыбнулась я.
– Ах, ну брось! – отмахнулась банши и обняла меня так же, как и эльфийку; мои ребра хрустнули, но девушка даже не заметила этого. – Подруга моей подруги – моя подруга. Пошли, налью вам чаю, и обо всем потрещим.
И действительно налила. Только не чаю, а вишневой наливки.
Через полчаса мы уже пели песни в три горла.
Разумеется, я успела и всплакнуть на груди библиотекарши, рассказывая о своей горькой участи, и вволю посмеялась. За очередным тостом бывшая муза с хитрым выражением лица дала обещание открутить моим обидчикам ненужное хозяйство, и я прониклась к ней искренней симпатией.
Заказ на книги оставила, расслабилась, была довольна собой.
В приподнятом настроении и с немного заплетающимся языком я направилась на семейный ужин.
Элегия любезно одолжила мне удивительно удобные босоножки (у нас оказался один размер обуви), и ничто не омрачало мою жизнь.
Стражники даже и не появлялись в поле зрения: уяснили, наверное, что я –девушка непредсказуемая. Вот я и расслабилась, беззаботно пританцовывала всю дорогу и улыбалась. Про себя напевала приставучую пошлую частушку, спетую Элегией.
Так и подошли мы с Матильдой к резной двери, украшенной золотом и драгоценными камнями.
Легкомысленное настроение как рукой сняло.
Пара стражников по обеим сторонам от двери старательно прятали взгляд. Стоило мне подойти ближе, как один из них распахнул двери, а второй звонким голосом представил:
– Невеста Его Величества Императора, госпожа Ева Ильина.
Улыбаясь во все зубы, я, словно Крейсер «Аврора», вплыла на вражескую территорию.
Весь гадюшник… эм-м, вся императорская семья была в сборе.
Повинуясь правилам этикета, о которых мне поведала Элегия, я коротко кивнула и прошла к единственному свободному месту между принцем Данталионом и императором Визерисом.
К слову, Визерис поступил воистину по-джентельменски: спешно поднял царский зад со стула, жестом отогнал слугу и, отодвинув мой стул, помог присесть.
Все эти действия сопровождались ласковой улыбкой.
Но меня этой улыбкой не проведешь: я отчетливо чувствовала, как он мысленно затягивал на моей хрупкой и такой дорогой сердцу шее воображаемую удавку.
Я так же ласково улыбнулась, поклонилась и грациозно присела. Стул тут же был придвинут.
Примерно три десятка пар глаз заинтересованно уставились на меня, сверля и подмечая каждую деталь.
Кто-то был в гневе – например, пара полногрудых брюнеток с одинаковыми колье, ну, или остальные три четверти дам, присутствующих за столом. Нейтральными или любопытными были только взгляды мужчин.
Чувствовала я себя, как лабораторная крыса. Несмотря на то, что местные дамы были явно привлекательнее, центром внимания была именно моя персона.
Повисла тягостная тишина, но лишь на миг: стоило императору взяться за приборы, как за ним повторили все остальные.
Алкоголь плескался в крови и заговорщически подначивал меня на свершения, но я успешно держалась.
Недолго, правда.