Хлопотный день закончился грандиозной пьянкой в трактире Демута, которую устроил адъюнкт Петров в память о невинно взорванных кабелях и надеждах получения новых металлических игрушек для своего пытливого ума. После того, как я рассказал ему о свойствах графена, Василий Владимирович заранее воспылал любовью к еще не виданному материалу, а после третей бутылки и рассказа об изготовлении алмаза из карандаша впал в нирвану и сидел с лицом, просветленным до омерзения. Зато Бенкендорф опять завлек меня в общество дам полусвета, чем я был в принципе доволен, но подумал, что пора бы обзавестись постоянной пассией, а то так и до срамной болезни докатиться можно.
С момента памятного совещания потекла моя жизнь плавно и размеренно. Утром я выдвигался на службу, где проверял порядок в расположении батальона. Заглядывал в артиллерийский парк, смотрел в сопровождении командиров рот чистоту в казармах, на конюшне инспектировал содержание нашей четвероногой тягловой силы. Вслед за этим докладывал графу Аракчееву результаты осмотра, или, если дела службы не позволяли Главному инспектору артиллерии присутствовать в кабинете, штудировал наставления по магии и военному делу. Далее пару часов я проводил с кем-нибудь из магов за упражнениями, после чего фехтовал. Около двух пополудни я обедал в офицерском собрании в компании сослуживцев и отправлялся на Санкт-Петербургский литейный завод проверять, как идет продвижение работ над моими орудиями.
О этот промышленный гигант другого времени – Кировский завод, легендарный поставщик революционных рабочих для частей Красной Армии в годы Гражданской войны, переименованный в честь убитого вождя коммунистов Ленинграда Сергея Мироновича Кирова. До этого переименования он носил название Путиловского. С самого основания Путиловский завод практически всю свою продукцию выпускал для армии. В Советскую эпоху это были танки и огромная номенклатура артсистем. Во время гражданской делали оружие для красноармейцев. До революции большая часть орудий Российского Императорского флота производилась на нем. Даже историей своего появления в Кронштадте в 1789 году он был обязан Русскому императорскому флоту, ведь заложили его, дабы не возить неисправные орудия и ядра на переплавку в Петрозаводск.
В этой реальности его история не сильно отличалась. После того, как Его Императорское Величество вдрызг разругался с Повелителями морей и даже арестовал их корабли, появились опасения повторения трагедии Кадиса, но уже на территории империи – в Кронштадте. Дальше цунами не пустили бы маги, которые непрерывно дежурили в фортах острова Котлин, оберегая мирную жизнь столицы империи. Поэтому завод решили перевезти подальше от морской угрозы. Место для него нашли на седьмой версте Шлиссельбургского тракта, рядом с кирпичным заводом, из продукции которого к 1801 году и были построены новые корпуса. Гений Карла Карловича Гаскойна позволил оборудовать предприятие по последнему слову техномагической техники и назвать его Санкт-Петербургским литейным заводом. Паровых машин на производстве было восемь штук, мастеровых работало около восьмисот человек. По нашим временам это был настоящий гигант индустрии.
Граф Аракчеев представил меня господину Гаскойну и велел оказывать мне всемерное содействие. Под начало вашему покорному слуге было отдано трое мастеровых – степенных здоровяков средних лет – и девять подмастерьев – пройдошистого вида парняг из бывших крестьян. Все эти люди базировались на цех с металлообрабатывающими станками и могли привлекать литейщиков к изготовлению заготовок.
После совещания я долго думал над проблемами, встающими передо мной. Не оправдать высочайшего доверия я не мог, а сделать что-то серьезное за месяц невозможно, потому как про графен я помнил только знаменитый ролик на ютубе по его получению с помощью скотча и то, что двухслойный графен является сверхпроводником при смещении его слоев относительно друг друга, но ни как совмещать два слоя графена, ни угол смещения я не помнил. Поэтому эксперименты с графеном я решил отложить на потом. Я задался целью, ни много ни мало, изготовить электрический миномет. По моим прикидкам проблем особых не должно возникнуть, благо конструкцию обычных минометов, основанных на принципе мнимого треугольника, я представлял себе прекрасно еще с армейских времен. Заготовки для ствола я отдал команду делать из бронзы, опорную плиту и регулируемые по высоте сошки – из обычного железа. Вначале планировалось использовать для обмотки провода из серебра в связи с его низким сопротивлением, но по зрелому размышлению я понял, что игра не стоит свеч, и просто заказал медную проволоку потолще. Оперенные бомбы я тоже делал из железа и для демонстрации комиссии артиллерийского ведомства попросил одного из магов-вооруженцев снарядить их стандартными огненными заклятьями со срабатыванием на удар. Названия "мина" и "миномет" я планировал ввести позже. Во всех официальных документах мое изобретение называлось «Легкая пехотная бомбометная мортира.»
