После изготовления двух образцов начали их отстреливать на артиллерийском полигоне, чтобы составить таблицы стрельбы и узнать эффективную скорострельность орудия. В качестве расчета использовались подмастерья и мой денщик, которые после четырех дней плотного общения с минометом выдавали скорострельность около двадцати выстрелов в минуту, что составляло небывалое для тех лет значение. Причем скорострельность можно было повысить, если автоматизировать появление тока на обмотке – ведь пока от накопителя его подавали вручную. Максимальная дальность стрельбы составляла около версты, я тоже планировал ее увеличивать за счёт прибавления количества соленоидов, но пока не получалось из-за того, что у меня никак не выходило синхронизировать последовательное включение-выключение соленоидных катушек. Через неделю один из подмастерьев предложил сделать автоматическую кнопку выстрела путем дублирования предохранителя двойного заряжания в нижней части ствола и синхронизации его с накопителем. Теперь схема стрельбы выглядела следующим образом: фейерверкер заряжал мину, она проваливалась до кнопки "выстрел", после чего включалась обмотка, мина вылетала из миномета – и вот мы снова готовы дарить врагу взрывающиеся подарки. Стандартный накопитель выдерживал до ста залпов без перезарядки. Орудие получилось отличное – простое в изготовлении и использовании, дешевое, легкое, а главное, прекрасно отвечающее всем потребностям пехоты. Теперь осталось убедить в этом комиссию.
Наконец наступил день испытаний. Я удивился, когда увидел Александра Васильевича Суворова во главе комиссии: старенький полководец весело общался с окружавшими его генералами и, заметив меня, подозвал и стал расспрашивать о достоинствах и недостатках моего изделия. После ознакомления с характеристиками орудия князь Италийский заметил: «Если то, что мне поведали подтвердится результатами практических стрельб, вы, батенька, спроворили очень нужную и важную вещь.»
Стрельбы прошли отлично. Расчет, приведенный бесконечными тренировками в состояние роботов, которые только и могут что стрелять и заряжать, выдал тридцать восемь выстрелов за минуту. Генералиссимуса и остальных членов комиссии поразила достижимость уничтожения неприятеля, накапливающегося для атаки на обратных склонах высот, простота переноса дальности стрельбы и прочие ранее недоступные возможности уничтожения людей. Суворов горячо сообщил, что будет ходатайствовать перед императором о принятии моего миномета (князь Италийский согласился, что короткое русское слово миномет лучше «легкой пехотной мортиры») на вооружение армейских частей. Остальные члены комиссии присоединились к восхвалениям моего творения, но во взглядах у них просматривались недовольство и зависть.
Джон Осборн считал, что в жизни ему повезло. Ведь детство, в котором не было родителей, проведенное в трущобах Ист-Энда[33] прямо говорило, что уже к двадцати годам он будет или убит в пьяной драке, или повешен по решению королевского суда. Еще были варианты завербоваться матросом во флот либо же надеть красный мундир армии Его величества, но эти темы не сильно отличались от повешения – солдаты и матросы во время войн долго не живут, а войн Британия вела очень много и во всех уголках земного шара. Другая судьба трущобным крысам выпадала крайне редко, и именно поэтому Джонни считал, что ему повезло.
В возрасте семи лет его забрали в детский приют: сообразительный малыш чем-то приглянулся директору, и седовласый, благообразный любитель молоденьких мальчиков попросил своего старого приятеля принять его в школу, готовившую кадры для антимагических частей Соединенного Королевства. Выпустился он в звании энсина и сразу попал в колонии, на границу с Южноамериканской империей. Тогда ему было семнадцать лет. Шесть лет службы в тропической сельве, которые сопровождались непрерывными боями с индейцами и испанцами, пролетели одним днем, и вот уже опытный командир батареи средних подавителей магии в звании капитана переведен в Бомбейское президентство[34] руководить формируемым дивизионом. Какому-то умнику в военном министерстве пришло в голову, что войскам Ост-Индской компании необходимо антимагическое подразделение.
Тактика применения противомагических частей была специфична и предполагала немалую физическую силу и выносливость расчетов, ведь подавитель надо было доставить на место применения, а лошади и другие тягловые животные категорически отказывались везти изделия Друидов Стоунхенджа. После развертывания батарея из шести средних подавителей обеспечивала поле безмагии в радиусе тысячи футов. Поле способно гасить заклинания до второго ранга включительно и не позволить творить плетения волшебникам уровня барон и ниже. Причем маги, постоянно подпитываемые своей энергетикой, и простецы при включении поля безмагии испытывали полный упадок сил. Так что расчетам подавителей, которые чувствовали себя в поле безмагии как рыба в воде, было не привыкать резать своих еле шевелящихся противников.
