Лениво стащив с себя школьную форму, я заколола волосы первой попавшейся под руку невидимкой и склонилась над умывальником, плеснув себе в лицо ледяной водой.
Если бы Стайлс меня хоть немного любил, я была бы спокойной, улыбчивой, приветливой, нежной, воздушной, красивой. Походка моя была бы легкой, непринужденной, я хотела бы съесть все пирожные в ближайшем магазине в Лондоне, хотела бы кормить голубей, бездомных собак, учила бы все формулы на парах Смита. Я бы смеялась над любыми шутками, даже над обыденными, пошлыми, не смешными и не забавными. Я не жалела бы себя каждый вечер, могла бы спать по ночам, не плакала бы без причины, не злилась бы на неповоротливых людей в очереди за завтраком в Главном Зале. Я любила бы свои кудряшки и рано вставать, каждое утро танцевала бы перед зеркалом, и мне бы казалось, что лучше меня не танцевала даже Бейонсе. В моей речи не было бы нецензурных слов, я любила бы весь мир, я любила бы себя.
Если бы Гарри меня любил.
Если бы он знал о том, что я люблю его.
Вытерев лицо махровым полотенцем, я надела на себя просторную футболку и распахнула окно нараспашку, как я делала это последние 3 вечера подряд.
Включив ночник и положив телефон рядом с собой, я прикрыла глаза и накинула теплое одеяло до подбородка, судорожно кутаясь в него, как в кокон.
Сладкая дремота с упокоением обрушилась на меня. Прикрытые глаза больше не трепетали от непрошеных слез, ночная тишина обволакивала, закутывала, покрывала становилось спокойно и приятно.
Я уснула быстро.
Ночник продолжал гореть рядом, спутанные жалюзи слегка покачивались от осеннего ветра.
И никто бы не смог подумать, что я услышу долгожданный звонок в эту благоухающую, лунную ночь.
Сонно разлепив глаза, я первым делом посмотрела на часы.
01:30.
Черт, неужели проделки Найлера с выставленным будильником и на сей раз не обошли меня стороной?
Я схватила телефон, трясущимися руками прижимая его к уху.
Хоран, если это ты, то я просто прихожу и убиваю тебя кастрюлей по твоей блондинистой башке, потому что я только что уснула и, черт тебя возьми, до сих пор хочу спать. – хрипло зашептала я, спуская ноги на пол и откровенно зевая.
В трубке послышался хриплый смех, отчетливыми импульсами отдаваясь где-то у меня в голове.
Я мгновенно распахнула глаза на распашку, осознавая, как сильно стучит мое сердце, как колыхается от ударов тонкая футболка, как неспокойная душа вздымается в небо от непрошенного восторга и удивления.
Ночь нежна, Дейвидсон? – спрашивает он и вновь хрипло смеется. Тихо-тихо. Так смеяться не умеет никто.
Ночью не спится, Стайлс? – не теряюсь я, закатывая глаза к потолку, благодаря небо за долгожданный звонок.
Стайлс мгновенно замолкает, что-то шепчет куда-то за пределами трубки, а затем снова берет трубку и тяжело дышит в нее.
Бум – бум – бум.
Мое ненормальное сердечко отплясывает чечетку.
Дейвидсон, скажи мне, пожалуйста, на улице есть дождь?
Бум – бум – бум.
Стайлс решил позвонить мне, чтобы узнать, есть ли на улице дождь.
Стайлс, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть мозги? – недовольно спрашиваю я, но, тем не менее, встаю и подхожу к подоконнику, высовываясь из окна наружу.
Не в этом дело, идиотка. – смеется он и направляется в сторону ветра, он завывает прямо в динамик. – Тут такой туман, я совершенно ничего не вижу.
Где ты? – спрашиваю я, скрещивая пальцы в ожидании адекватного ответа.
В клуб еду. – отвечает он спокойным голосом.
Внутри что-то неприятно кольнуло.
В клуб.
Отлично.
Почему бы и нет?
Для него это нормально.
Почему я ревную?
Что ж, для меня это тоже вполне нормально.
Нет, Гарри, тут нет дождя.
Тогда стой около окна и дыши воздухом. – с усмешкой говорит он и в трубке раздается сигнал машины. – Черт, я только что выехал навстречку.
Зачем мне дышать воздухом? – спрашиваю я недоверчиво и смотрю на яркий диск луны. – Ты что-то употреблял сегодня?
Ночь такая. Воздух, понимаешь ли, полезный.
Я непонимающе захлопала ресницами, в тысячный раз убеждаясь, что он что-то употреблял сегодня вечером.
Дейвидсон, что ты делаешь? – в трубке слышно, как хлопнула дверца машины. – Ты все еще у окна? Ты послушалась моего совета?
Я смотрю на себя в отражение окна. – спокойно отвечаю я и действительно смотрю на свое отражение. - Я смотрю на тебя. Твоя фотка там валяется, около окна. Помнишь, ты в тот раз ее бросил?
Ах, значит валяется. – обида в голосе. – Отлично.
Опять на себя. – пропустив его слова мимо ушей вновь говорю я. - Я смотрю на свои руки. На тебя. На себя. На руки. Снова на себя. Кажется, мне больше ничего не осталось, как смотреть на тебя, Стайлс.
Ты в порядке?
На себя. На руки. Твои. Я устала стоять так, но я стою. Теперь даже спать нет сил. Усталость, Гарри, тем и полезна, что ты забываешь все свои желания на пыльных полках. И начинаешь смотреть. Просто смотреть. На себя. На тебя. На руки. Опять на себя. Тебя. Меня. Руки. Себя. Себя. Руки. Руки. Руки. Твои. Себя. Руки. Руки. Руки. Не твои руки. Не мои руки. Не твои. Не мои руки. Чьи это руки? На тебя. На себя. На руки. Чужие руки. Тебя. Себя. Руки.
Дейвидсон?
Боже, спасай. Надоело же.
