Варя оглядела их всех и каждого в отдельности. Лица ребят растекались, плавились, и Варя понимала, что плачет, но ей все равно. Это были хорошие, чистые слезы.
У Вари не было при себе ни веревок, ни карабинов, ни удобных скальных туфель, ни мешочка с магнезией. Она совершенно вымоталась и ужасно устала. Ей хотелось пить, а от голода подкашивались ноги. И все же по отвесной стене, сохранившей только дырки от скоб, Варя не взобралась – взлетела.
Всю дорогу до дома она бежала, забыв про боль в ногах, не обращая внимания на усталость и головокружение. Потом, когда все закончится, она будет спать почти двое суток. Но это потом. А сейчас она проскочила притихший в ожидании развязки Двор, подтянулась, забираясь на подоконник, и уткнулась в плечо маме, третий вечер не отходящей от окна.
– Я помню наш уговор, – сказала мама, старательно пряча слезы. – Я помню, чем все закончилось в прошлый раз. Но, Варя, сегодня я собиралась идти за тобой, хотела ты того или нет. Понимаешь?
Варя боднула ее лбом, как теленок. Она понимала. И радовалась, что у нее такая понимающая мать. Борясь со сном, Варя поцеловала маму в щеку и сказала:
– Все в порядке, мам. Теперь все в порядке. Мне просто нужно забрать оттуда моих друзей. Такая глупость, не поверишь – лестница сломалась, а веревки нет.
– Лестница? Это для которой мы тебе покупали железные скобы? – подозрительно нахмурилась мама. Она ни на шаг не отступала от дочери, а та уже бежала на кухню.
– Бва! – кивнула Варя, вгрызаясь в батон молочной колбасы. – Ова фамая!
Глядя, как дочь выкладывает из холодильника сыр, колбасу, овощи, мама достала пластиковый контейнер и лопаткой перекинула туда котлеты из сковороды, сверху накрыв нарезанным батоном. Глядя, как дочь не отрываясь выпивает половину остывшего чайника, мама перелила воду из графина в двухлитровую бутылку. Глядя, как дочь потрошит аптечку, мама помогла упаковать бинты и принесла пачку влажных салфеток.
Она ни о чем не спрашивала – просто радовалась, что Варя вернулась и все хорошо. Хотя бы сейчас.
У Славки и Ярика было всего три занятия по скалолазанию. И все же в этом деле они разбирались лучше остальных, и потому, когда Варя сбросила им веревку, полезли первыми. Еще раньше Варя спустила вниз воду и еду, и ребят от неожиданной сытости клонило в сон, хотелось прилечь прямо здесь, и пусть хоть тысяча гигантских пауков из глубин ада ползают вокруг.
Но сверху за ними следили зеленые глаза девочки с разноцветными волосами, и за право лезть первым пришлось бороться в «камень-ножницы-бумага» до трех выигрышей. Но перед тем как выбираться из логова ведьмы, Ярик и Славка дали братский зарок не спускаться под землю глубже, чем необходимо для поездки на метро. Ну их, подземелья эти.
А еще, пока Варя бегала за едой и снаряжением, они договорились, что не станут соперничать из-за девчонки.
– Какой бы крутой она ни была, – с трагическим вздохом добавил Славик.
Пусть Варя выберет сама, решили они, хотя в душе знали, что никого из них она не выберет. Отныне и навсегда они для нее братья по оружию. Верные друзья. И уже сейчас они отчаянно завидовали неизвестному избраннику, который станет дарить ей цветы и назначать свидания. Впрочем, они решили, что в кино можно сходить и втроем.
– Да, брат, я думаю, это приемлемо, – кивнул Ярик.
У Тохи больше не было кошмаров, не было тревог, не было угроз. Были друзья, старые и новые. Был поверженный враг. И была дорога домой. В желудке наконец-то переваривалась еда. Рот больше не напоминал пустыню Сахара. И – черт подери! – несмотря на усталость, он готов был идти вот так целую вечность или даже две! Простые понятные радости воина. Тоха подумал, что в компьютерной игре он бы, наверное, был варваром. Хотя сам всегда играл за магов.
Они снова выжили в смертоносной передряге. Рыцари с улицы Пушкина возвращались с победой. И пусть никто никогда не узнает, что они сделали, пусть не будет почестей и не позовут на вечернее телешоу на центральном канале, Тоха уже получил самую дорогую награду в своей жизни. Даже несколько наград. Все они сейчас устало переставляли опухшие ноги рядом с ним и иногда костерили неровный пол, мелкие камешки и все никак не заканчивающийся тоннель, вдоль которого тянулись непонятные трубы, обмотанные минватой.
Тоха был несказанно доволен такими наградами.
У Серого было слишком много приключений, которых он не желал. И пусть друзья подтрунивали над его рубашками поло и ростом, он знал, что для них он не Сереня, как они дразнились, не Сержик, как звала его мама, а Серый. Как Серый Волк из сказок – могучий, смелый и верный.
Когда они выходили на свет, Серый радовался, что уже вечер, потому что глаза нещадно болели. А еще радовался, что объясняться с мамой предстоит только завтра. Ну в самом деле, не станет же она названивать на ночь глядя? К завтрашнему утру, если, конечно, он проснется к завтрашнему утру, Серый что-нибудь придумает и объяснит, почему не звонил так долго.
