Варя отступила на шаг. Ей хотелось бежать со всех ног, подальше отсюда. Показалось на миг, что нет в пещере живых людей. Только паучьи оборотни, нацепившие знакомые личины. Пауки в банке.
За всем этим чудилась какая-то чужеродная сила. Варе казалось, что в воздухе витает невидимое щупальце. Тянется к ее голове, к мыслям, чтобы отравить, подменить, озлобить. Она сделал еще шаг назад, повернулась и выскочила из пещеры на уступ.
Всхлипывая и часто дыша, Варя уперлась руками в колени, и так стояла, словно после сильнейшего удара в живот. За ее спиной галдели не переставая. Отвратительные несправедливые укоры ранили сильнее, чем паучьи когти, оставляя след не на телах, но в душах.
«А ведь это все из-за них, – подумала Варя. – Тоже мне рыцари! Герои с улицы Пушкина! Без меня они бы и шагу не сделали! Да лучше бы они все там остались, в этих тоннелях!»
Холодные безжалостные, эти мысли были чужими. Воображаемое щупальце свернулось кольцом, захлестывая Варину шею. Стало нечем дышать. Нечто уродливое, древнее хозяйничало у нее в голове, пропитывало мысли и чувства дымящимся ядом. Держась руками за горло, словно это могло ее защитить, Варя закружилась на месте, выискивая, где же прячется невидимый враг. Но стены были пусты, и потолок был пуст. И пусты были выступы, на которых раньше жили старые полубоги. И только туман поднимался с далекого дна, ватный словно облако.
Со дна! Варя осторожно перегнулась через край уступа. И тут же отшатнулась, зажав рот ладонью. Медленно ощупывая уступы огромными ногами, по отвесной стене карабкался гигантский паук. Голова гиены хищно скалилась, и многочисленные глаза краснели в туманной дымке. И пусть Варя не видела глазами, но всеми фибрами ощущала, как тянутся от существа, вьются и скользят черные тентакли. Или, скорее, ловкие лапы, опутывающие разум паутиной лжи и злобы. Выискивающие слабые места. Чтобы ударить туда, где рвется.
Первой мыслью было бежать. Без оглядки, бросив всех, кто слишком медлителен. Но и эти мысли были пришлыми, навеянными злобным разумом чудовища. Варя взглянула на лестницу – и похолодела. Ни одной скобы не осталось на месте. Не поджимай время, она бы смогла восстановить лестницу или даже просто взобраться наверх без страховки, чтобы сбросить ребятам веревку. Но как раз времени у них и не было.
Варя кинулась в пещеру, откуда, накаляясь все больше и больше, неслись разгневанные голоса. У себя в голове она строила неприступную крепость, со рвами, башнями и огненной стеной. Как ни странно, но это помогало держать черные липкие нити воображаемой паутины на расстоянии. В голове прояснилось. Враг отступил.
Незаметно, по стеночке, Варя прошла мимо ссорящихся ребят и схватила рюкзак с фонариками и лампами. Она собиралась так же незаметно выскользнуть, но Тоха схватил ее за руку, пребольно стиснув запястье:
– Эй! Это мой рюкзак! А ну положи на место!
– То, что ты его таскал, не делает его твоим! – рявкнул Жан. – Ты еще и вор вдобавок?!
Глядя в их искаженные злобой лица, Варя чуть не плакала.
– Это не вы! – бормотала она сквозь слезы. – Не вы!
Вырвавшись из захвата, Варя бросилась наружу. Ей казалось, что кто-нибудь бросится за ней, отберет рюкзак, и тогда ничего нельзя будет сделать, и все будет кончено. Но ребята, увлеченные грызней, продолжали осыпать друг друга взаимными упреками. Про Варю попросту забыли.
Держать оборону в голове и одновременно что-то делать руками оказалось не так-то просто. Обычные движения давались с трудом, лямки рюкзака путались, защелки не желали открываться, завязки оказывались затянуты слишком туго. Руки тряслись, когда Варя, преодолев сопротивление собственного тела, вытащила керосиновую лампу. Ту самую «летучую мышь». Они использовали ее всего раз, но света лампа давала немного и быстро прогорала, так что быстро вернулась обратно в рюкзак. Но сейчас именно эта лампа была их единственной надеждой.
Сорвав зубами крышку с пластиковой бутылки, Варя наполнила лампу керосином. Открыла кран на полную, приподняла стеклянную колбу и поднесла к топливу дрожащий огонек зажигалки. Огонь жадно набросился на угощение. Варя торопливо спрятала его под колбой. Держитесь, друзья, держитесь! Держись, воображаемая крепость!
Она вновь метнулась к краю площадки, легла на живот. Ползком высунулась вперед, нависнув над пропастью почти по пояс. Вот бы кто-нибудь держал сейчас за ноги, страховал. Но нет никого, и только красные точки глаз, оценивающе смотрели на нее из пропасти. Красные глаза – последнее, что желаешь увидеть в темноте. Красные глаза – синоним самой смерти.
Варя вытянула руку, удерживая керосинку на весу. Ничего не изменилось, гигантский паук продолжал методично ползти наверх. Здесь для него был накрыт стол, и яства уже достаточно пропитались ненавистью. Он просто не видел крохотного огонька, нависшего над ним.
Пальцы Вари разжались.
