Вначале весны прилетели скворцы, тут же стали деловито искать подруг и строить семьи. А за ними жаворонки, лишь немного потеплело, залетали высоко в небо, оглядывая свои просторы и радуясь жизни, полёту, любви пели свои дивные песни. Утром нельзя было спать от их сладкого пения.
Токовали тетерева…Глухарей можно было брать голыми руками. Влюблённые в подруг они не слышали вокруг ничего.
Лель, бог любви , успевал везде. Он долго ждал весну, чтобы нарвать самых красивых цветов и бросить их под ноги влюблённым.
Любава ходила располневшая, но на месте и ей не сиделось. Ведь говорят же, что весна год кормит. И хотя Тодор, смеясь говорил, что и сам раньше со всем справлялся, но девушке нужно было самой всё перепроверить. Все хозяйственные дела так и оставались на ней.
Алекс уже давно перестал удивляться такой активности Любавы. Когда он её впервые увидел- это была смешливая, весёлая, храбрая, но девочка. А сейчас, после замужества, она стала хозяйкой, княгиней, которую все уважали и слушались.
Однажды утром она позвала его к себе
– Сроки походят, Алекс. Боюсь я в такое для себя время остаться одна.
– О чём ты, Любава? Тодор пылинки с тебя сдувает, каждую свободную минуту возле тебя. Ярополк с таким нетерпением ожидает сестричку. И Милана должна скоро вернуться.
– Милана возвратиться не скоро.
– Почему же, уже весна. Дороги есть.
– Не хотела тебе ничего говорить, но она околдовала какого то болгарского князя и останется там у него хозяйкой.
– Как? Почему? Она же знает…
– Ничего она не знает. Так и не поняла, почему ты отверг её тогда. Как, впрочем, не поняла и я. Видно же по вам было, что нравитесь друг другу. Но ты что-то не решился, видно, ей сказать об этом.
– Сказал я, сказал.
– Может и сказал, но наверное очень неубедительно для неё.
– Значит не вернётся…
– Пока нет, а потом будет видно…Нерешительным ты очень был.
– Кто бы говорил…
– Ладно, сейчас не об этом. Вобщем много сейчас возле меня дворовых вертится да и повитуха есть, но хочу, чтобы привёз ты бабушку мою.
– Ведунью?
– Да. Она меня принимала и у меня ребёнка примет. Только ей доверяю.
– Хорошо, понял. А когда ехать?
– Чем скорее, тем лучше. А то начнутся весенние дожи, грозы, размоет дороги, грязью накроет.Т рудно будет добраться.
Алекс очень давно не видел целительницу. Ещё с тех пор, когда болела Любава. Боже мой, ведь скоро год, как он здесь. Сроднилсяс этими людьми. Они вызывали у него безграничное уважение: добрые и щедрые, трудолюбивые и гордые. Он даже почувствовал гордость за то, что он из них, славян. А раньше Европу расхваливал. Сейчас стал понимать, что Европа в своём развитии ещё и потому на шаг впереди была, что именно этот народ останавливал кочевников на своей земле и те потому не шли дальше – убивать, грабить. А эти сожженные и пограбленные селения снова как феникс возрождались из пепла. И не было им времени заниматься культурой: строить замки, лепить скульптуры, рисовать картины. Зато какие изделия из глины, железа творили. Алекс это видел собственными глазами, и не только видел, но и пытался сам творить. Смышлённые, схватывающие любую задумку на лету, братья –славяне. Вот бы им только объединиться вместе, да воевать не между собой, а с внешними врагами. Но вся Европа прошла через внутренние распри, что поделаешь.
Алекс немного успокоился, когда узнал, что киевская княгиня отравилась в Константинополь с мирной миссией. Море весной и летом спокойное, поэтому лодии быстро доставят её туда. А значит он что-то напутал, потому что именно в этом году она прикажет сжечь Искоростень. И должно это было случиться или весной или летом. Потому что ласточки вьют гнёзда под крышей как раз в эту пору. Но раз княгиня уехала, значит этому не бывать.
Алекс уже слышал о том, что киевская княгиня хочет принять христианство, креститься другим именем. И это была тоже хорошая новость, потому что эта религия очень мирная, человеколюбивая.
Когда ехал к ведунье под Малин, мыслей была полная голова. Разных- хороших и не очень. Ведь осень и зиму, наблюдая за Тодором и Любавой, радовался за них. Но горькие раздумья всё равно подкрадывались, что это ненадолго. Придёт весна и сгорит этот город вместе с большинством этого доверчивого народа, которому нет никакого дела до распрей между князьями.
Алекс без труда нашёл тропинку к хижине ведуньи. Он улыбнулся- весна, протоптали девушки тропинку за приворотным зельем.
Бросил поводья на сучок сухого дерева, чтобы конь далеко не ушёл и вошёл в сени. Там пахло травами, воском…Нашёл двери.
– Можно, хозяюшка?
– Заходи, Алекс, – женщина сидела за столом, раскладывая какие-то травы.– Пора?
– Как ты узнала, что это я? Окна ведь в другую сторону. И что означает твоё – пора?
– Знала я, что сегодня придёшь, – улыбнулась.– Ждала. Поговорим потом, а сейчас с дороги тебе надо поесть.
– Потом так потом,– не стал торопить события, садясь за стол.
– Ох и вкусный у тебя суп: наваристый и такой душистый.
