– Это хорошо, во сне человек быстрее выздоравливает.
Она вымыла руки, хлюпнула холодной водой в лицо, а потом насухо вытерлась вышитым полотенцем.
– Что-то ел?
– Нет, ничего не хочется.
– Это ты зря. Садись за стол.
Достала горшок с кашей, поставила миску квашеной капусты, солёных грибов.
– Что делать- то будем?
– У Тодора мысли только о Любаве и детях. А что я ему расскажу, ведь сам ничего не знаю. За Любаву сердце болит, беспокоюсь очень: как она там. Не сломается, сильная. Но сам порою удивляюсь , сколько ей ещё предстоит пройти. Так всё наладилось, уже подумал, что беды обходят стороной. Нельзя такого даже думать, знаю, но лучше бы тогда в лесу Полуян умер. Лучше было бы для всех.
– Ой, милок, я так тебя понимаю…Тяжёлые времена. И знаешь, что скажу… Хотя и нельзя мне этого… Ну да ладно. Если жива останется Любава сейчас, то проживёт до глубокой старости. Судьба у неё такая- пройти через три порога. Я так мыслю, что первый прошла она, когда после смерти Мала в беспамятстве лежала. Мы её выходили. Даже не мы…– она внимательно посмотрела на Алекса.– Второй порог- тяжёлые роды. Я тогда тоже подумала, что не возьмёт она его. И вот третий… Ей что-то угрожает, судьба подводит к чему-то, ещё более страшному и последнему.
– А вы верите в судьбу?
– Как же не верить в неё? Что начертано по жизни человеку, то и происходит. Хуже то, что исправить всё, если трудно или плохо, нельзя. Раскинула карты, кинула кости. Заканчивается век моей ясочки. Укоротит его стрела, от руки человека злого, ненавистного. Ой, не спасётся она в этот раз,– запричитала громко, но глянув на спящего Тодора, закрыла рот рукой. Закачалась со стороны в сторону, из глаз градом катились слёзы.
– Спасал её амулет мой, а сейчас сила злая сильнее оказывается.
Алекс стоял , совсем оторопевший от таких речей. Что за злой рок у этой семьи? Вначале брат, следом сестра…А он то радовался, что нашла себе защиту, выйдя замуж за этого сильного человека, который сейчас лежит раненый, и не сможет ничем ей помочь. Вот бы никогда не подумал и смеялся бы даже, если бы кто сказал, что поверю в судьбу. А здесь всё на лицо и это страшно. Как будто даже Тодор попал в эту негативную карму, которая преследует семью Любавы последнее время.
Хотя Искоростень укреплён хорошо, но ведь хитрость к которой прибегла Ольга ему хорошо известна. И об этом надо предупредить Микулу и Любаву. А впрочем, если Ольги здесь нет, то ничего такого не последует?
Нет, надо всё- таки рассказать…
Ведунья, увидев оживление на лице Алекса, с надеждой уставилась на него.
– Может всё ещё закончится хорошо, зачем заранее тризну справлять по Любаве? Мне нужно ехать туда.
– К ночи собираешься. Может утром?
– Нет, я думаю медлить нельзя.
– Скажи мне, что ты видел? Ты можешь им чем –то помочь?
– Ничего не знаю пока, но попробую, ведь княжна и её семья моя тоже. И я не хочу никого из них терять. Плохо, что Тодор ранен, но всё же жив, она бы не перенесла его смерти…Бабушка, что сказать Любаве о Тодоре?
– Скажи, что жив и скоро будет с ней,– тихий голос князя, не ведуньи, звучал уверенно.– Это хорошо, что ты будешь с ней рядом, пока я здесь.
Алекс понял, что плач старушки вернул Тодора в реальность и сердцем князя вновь завладела тревога за самых близких ему людей.
– Ну тогда скоро ждите с добрыми вестями.
Алекс вышел из хибарки, отвязал лошадь и вскочив на неё, галопом помчался к Искоростеню.
И верно, город уже был окружён. Алекс, через тайный лаз, который ему когда-то показала Любава, просто так, не ведая ,что пригодится, проник в городище и почти побежал к княжьему терему. Обстановка была совсем другой, чем накануне. Никто не спал, гридни несли службу, поочерёдно меняясь на посту. Любова, как только увидела Алекса, бросилась к нему с вопросом –криком: Тодор умер?
– Что ты, милая. Он жив и быстро поправляется. Просил сказать тебе, чтобы не волновалась и что он скоро будет здесь.
Любава пошатнулась.
– Да правда ли это?
– Любушка, а ты мне скажи, разве я врал тебе когда-то?
– Значит правда…Микула, Тодор жив и поправляется!
– Я же сказал тебе, что ранен и оставили его у старушки в лесу. Правда, слаб был, крови много потерял. Но нам к этому не привыкать. Сама знаешь, сколько у воинов шрамов.
– А мне не верилось, думала, успокаиваешь.
– Как вы то сами здесь?
– Выстоим. Запасы есть, стены крепкие.
– Я что хотел сказать, – нерешительно начал Алекс,– ты ведь знаешь, Любава, что бабушка будущее видит? Так вот она хотела предупредить тебя о том, что может хитрость большую придумать Полуян. Попросит с каждого двора принести ему дань – голубя , воробья или ласточку…
– Ой, да такого добра у нас хватает! Чего, чего, а уж этого мы им наберём. Лишь бы отошли и мирно дали бы нам жить.– Обрадовался Микула.– Вот только зачем им они?
Любава насторожено смотрела на Алекса, пока ещё ничего не понимая, но чувствуя , что во всём этом кроется какой-то подвох.
– Зачем им это надо, Алекс – повторила вопрос Микулы.– она не сказала?
– А куда полетят птицы, когда их выпустят?
– Под крыши, к своим гнёздам…
– Вот, вот…А если привязать к их лапкам трут и зажечь?
