Обратный путь к берегу проделал быстрее, но когда вышел, то зуб на зуб не попадал – такая была холодная вода. Или может от волнения со свидания с прошлым… Решив быстрее выехать на солнышко, он тронул лошадь, которая его честно дождалась и проезжая возле дерева, где совсем недавно встретил Любаву, приостановился. Как будто это было только вчера, а сколько произошло событий.
Зайдя в терем, он быстрым шагом вошёл в опочивальню Любавы и увидел всю ту же безрадостную картину.
– Ну как она?
– Худо, ой как худо…
– А снадобья не помогают? Вроде бы вчера она спокойнее дышала…
– Нет, всё по старому. То в горячке мечется, бедная, а то такой же полусон. И травы у меня хорошие, ведь всем помогали, да уж больно её, голубушку подкосило.
– Ладно. Вам ведь отдохнуть надо, а я посижу возле неё.
– Да я ненадолго. Не хочу дитятко оставлять одну. Выйду на улицу, немного воздуха свежего хлебну.
Когда ведунья вышла, Алекс подошёл к Любаве. Бледное лицо с появившимися синюшными тенями под глазами.
– Я правильно решил, дальше тянуть нельзя. Лишь бы помогло.
Он вытянул шприц, нажал на кнопку и приложил его к руке девушки – целительная жидкость медленно входила в организм. Оставалось только ждать результата. Всё, что от него зависело он сделал.
Алекс положил, мокрый кусок ткани на лоб девушки. Нужно подождать, нужно всего лишь немного подождать…
– Ты не смеешь умирать, девочка! Ты сильная, ты выдержишь.
Вдруг Любава открыла глаза и застонала.
– Потерпи, совсем немного потерпи…
– Не оставляй меня, Алекс, не оставляй.
И снова закрыла глаза. Дверь отворилась и вошла ведунья.
– Слышала голос её, думала войду, а она сидит, такая же как прежде, – у старушки на глазах застыли слёзы.
– Теперь всё будет хорошо, она открыла глаза и узнала меня.
– Это, сынок, ещё ни о чём не говорит. Улучшение может быть и перед смертью…
– Ну что вы, в этом случае всё будет хорошо.
– Хорошо, что ты веришь в лучшее, и я буду в это верить.
– Вот и будем вместе только о хорошем думать, а наши мысли помогут Любаве подняться быстрее. Я ведь вам сказал, не надо волноваться. Давайте по очереди возле девочки дежурить. Я уже отдохнул, а вы валитесь с ног. Пора немного успокоиться и отдохнуть. Ночь впереди и мы не знаем, что ждёт нас.
Алекс сидел возле Любавы и смотрел на красивое, измождённое личико. Его успокаивало то, что она стала дышать глубже и ровнее, хотя и была бледна как смерть…
– Алекс…
– Что, Любушка, чего ты хочешь? Может попить?
– Ты по-прежнему здесь…
– А куда же я от тебя, ты ведь как младшая сестрёнка моя.
– Что со мной, почему такая слабость?
– Заболела ты, видно когда под дождь попала. – И отчаянно боясь, что она сейчас спросит о Мале, попросил, – Любушка, слаба ты очень. Попытайся поспать немного. Ты хочешь водички?
Любава кивнула и он поднёс ей бабушкиной травяной настойки: душистой и целебной. Девушка хоть и слаба была, но сразу поняла, кто её приготовил.
– И бабушка здесь?
– А где же ей быть, если ты болеешь. Она ведь постоянно сидела возле тебя.
Алекс, не успел закончить, как увидел, что Любава уснула со счастливой улыбкой на губах. Он тоже задремал, опустив голову на руки.
Девушка медленно выходила из забытья, разбуженная солнечными лучами, заглядывающими в окошко. Когда её глаза привыкли к свету, она увидела, что Алекс сидит рядом и крепко спит. Любава подняла руку и положила ему на голову, ощутив под пальцами упругий шёлк спутанных волос.
Скрипнула дверь и ведунья просунула голову в комнату. Заметив, что Алекс спит, она на цыпочках подошла к Любаве, счастливо улыбаясь.
– Проснулась, наконец, дитятко?
Алекс открыл глаза.
– Любава! Ну наконец…Как ты чувствуешь себя?
– Слабой, как котёнок, но живой, – тень улыбки скользнула по её губам. – По крайней мере я предполагаю, что жива, раз вижу вас. Долго я уже здесь?
– Несколько дней. Детонька моя, это, наверное, боги не дали тебе умереть… Только сейчас признаюсь, что уже теряла надежду.
Женщина повернулась к Алексу и в глазах её была такая преданность и благодарность, что парень даже немного засмущался.
– Если бы не он…– старушка покачала головой.– Может немного покушаешь?
– Нет, воды дайте попить и я ещё посплю. Слаба очень.
Пока Любава спала, ведунья, теперь бесконечно доверяя Алексу, шепотом, напоминающем журчание ручейка, рассказывала о девочке, которую знала с рождения.
