Килин отпустил таксиста. Тот с недоумением посмотрел по сторонам: с какой целью приехал в неуютное место загадочный пассажир?.. Автомобиль медленно тронулся с места. Взгляд водителя заскользил по забору бывшей махмутовской собственности. Между особняком и оградой – высокие деревья. Старая постройка едва проглядывала между ними.
Гадая, кто может быть внутри, Николай двинулся не к воротам, а в противоположную сторону. К «заколдованному» лесу, – так для себя определил мрачный сосновый бурелом.
Некоторое время он разглядывал забор. Килин был уверен – особняк миллиардера оборудован несколькими линиями защиты: камеры видеонаблюдения, проволока, подключенная к сигнализации, специальные датчики…
Идея проникнуть внутрь казалась дикой, невероятной, но ничего другого не приходило в голову. «Служба безопасности Махмута могла покинуть дом. Новая хозяйка мертва. Что, если…»
Он не видел ни камер, ни датчиков. Высокий забор из оштукатуренного кирпича выкрашен бледно-зеленой масляной краской. Видны окна второго этажа, крыша… Угловатая постройка – того же цвета, что и забор. От одного ее вида в душу проникала тоска. Ночью, когда Барон застрелил Василису, у Килина не возникло столь тягостного впечатления – кругом были декорации Петербурга, в темноте дом смотрелся иначе…
Время от времени по шоссе проезжали машины. Килин прислонился к стволу старой сосны. С дороги его теперь не видно.
Шторы на окнах плотно закрыты…
Рядом с забором – сломанное бурей дерево. Ствол повален наискосок к ограде и держится на комеле метрах в трех от земли. Верхушка уткнулась в зацементированное основание кирпичной стены. Николай принялся осторожно подниматься вверх: по стволу, как по трамплину, хватаясь за торчавшие во все стороны сучья. Когда достигнет комеля, сможет увидеть, что происходит на участке… Вот он уже наверху.
Раздался громкий треск: комель, державшийся на рваных древесных «жилах», оторвался и полетел вниз…
В доли секунды Килин представил, как падает с высоты больше человеческого роста, и одновременно рушится ощетинившееся острыми сучьями тяжелое бревно… Что было сил оттолкнулся от уходившей вниз опоры. Полетел на желтый забор. Толчок был достаточно энергичным – в воздухе, словно каскадер в свободном полете, рассмотрел прежде невидимую часть двора за оградой.
О кирпичный забор Килин ударился вовсе не как герой кинофильма, а некрасиво и испытав при этом невероятную боль. Показалось, сломал себе сразу все: ребра, руки, коленные чашечки…
«Я все же повис на нем!» – пронеслось в голове. Тут же понял: сейчас рухнет вниз. «Ударюсь затылком. Убьюсь!»
Николаю казалось: от боли, испытанного потрясения сознание куда-то ускользает. Еще доля мгновения – и мрак, темнота.
Он успел схватиться за торчавший наверху забора металлический штырь…
«Боже! Где я?!.» Килин беспомощно озирался по сторонам. Кирпичные стены, темнота… Лишь где-то там, через двор, на уровне второго этажа тускло светилось окошко.
– Эх, барин, что же вы наделали?! Стену-то всю разворочали…
От голоса, прозвучавшего прямо над ухом, Николай вздрогнул, резко обернулся. Дернулся в страхе назад.
Верзила хрипло расхохотался.
– Не бойтесь, барин. Дурного не сделаю. Кирпичи не мои, дворниковы. Он сейчас пьяный. Там ходит… Когда выпимши, лютый зверь! На самого генерала хотел с ножом кинуться. Бог уберег…
Из-за каменной стены, что в глубине двора, раздался вопль. Больше походил на рычание зверя. Килин попятился. «Куда бежать?!» В кирпичной кладке позади него чернел безобразный пролом. «Уж не за этой ли стеной разговаривал с Соловейчиком?! – Килин поразился догадке. – Нет, только не туда!» Шагнул вперед. Преграждая дорогу детина тут же сдвинулся в сторону.
– Мне бы на штоф, барин… И идите своей дорогой. Зверь этот пьяный пока еще досюда добредет!.. Успеете исчезнуть. – Из темноты в глубине двора донеслись хриплые ругательства. – Вон прется!..
Килин испытал ужас: и без того он разбит болью, схватки с пьяным дворником просто не перенесет. «Есть у меня хоть копейка? – сунул руку в карман длиннополого пиджака. Недавно уже задавал себе подобный вопрос. – Теперь точно ничего нет!» Пальцы уткнулись в какие-то монетки. Сжав их щепотью, Николай вытащил денежки наружу.
– Вот, держи тебе на водку! – Не глядя Килин протянул монеты детине. – Куда здесь идти?
Парень замер, по-прежнему преграждая Николаю дорогу. Монетки были на его огромной ладони. Не опуская руку, держал ее на уровне груди.
– Вот как, значит, барин! – Пальцем другой руки детина пошевелил монетки на ладони. – Да ты богач!
«Он не пропустит меня! – решил Килин. – Теперь ограбит…» Но детина повернулся и показал рукой, в которой были зажаты деньги, на высившуюся темную постройку – дом, в окнах которого не было ни огня. – Туда иди скорей… А то дворник изувечит.
– Куда?! – Собственный голос показался Килину неестественным. Слишком высоким, выдающим чудовищное напряжение. – Внутрь? Где вход…
– Нет… Не в двери. Там арка, – торопливо проговорил детина. – Вы, барин, ее просто не замечаете. Подойдете ближе – рассмотрите. Топайте скорей…
