Провел рукой по смятой, прижатой к грунту траве. Почувствовал саднящую боль в предплечье. Потрогал его. Эксклюзивная рубашка была разорвана. Рустам потер подушечкой большого пальца о подушечки среднего и указательного. Липкие… Кровь! Он ранен. Хотел позвать на помощь, но потом решил: обойдется своими силами. Осторожно встал на ноги, пошел к дому…
Там он воспользуется черным ходом, пройдет через пустую кухню, окажется в помещении для стюардов. Начнет методично выдвигать ящики буфета. Наконец, в одном из них обнаружит то, что нужно, – аптечку. Разорвет упаковку бинта. Одной рукой спокойно и очень грамотно наложит себе повязку. Когда-то Азино учился на фельдшера и усвоил несколько простых навыков. Рана неглубокая: он просто рассек кожу, задев рукой об острый поломанный сук.
Потом он поднимется наверх, пройдет через свою спальню в гардеробную и выберет в шкафу свежую рубашку, по цвету похожую на ту, что была на нем в течение всей вечеринки.
Этим же вечером, проследив за свернувшими с трассы катафалком и рефрижератором, Костя Павлов, управляя «Порше Кайен», подъедет к воротам больницы. Перебравшись через забор, он увидит попрыгунчиков, закатывающих тележки с трупами в двери морга.
Хеопс вышел из дома в расстроенных чувствах. Дело, о котором он хотел поговорить с Кириллом, было чрезвычайной важным. Информация должна была полностью перевернуть представление маленького полного человечка о том, что происходит вокруг.
«Почему я с ходу не заговорил о деле? Начал дурацкую беседу о бароновских деньгах», – терзал себя Хеопс.
Память оживила недавнюю картину: во время разговора в просторную залу, освещенную канделябрами, вошел человек. Теперь поговорить с Кириллом с глазу на глаз уже не получится…
Еще через несколько минут Кирилл вместе с новым гостем удалились. Вынужден был уйти и Хеопс.
Сейчас он медленно брел по улице. Знание, которое все последнее время сводило его с ума, оказалось слишком тяжелым грузом. Хеопс чувствовал, что от безумия его отделяет совсем маленький шаг.
Люди, перемещавшиеся в девятнадцатый век, не догадывались о самом главном.
Сразу после того, как диджей Соланг начал проигрывать свою первую композицию, Боккум поднялась и пошла в сторону туалетов. В самый последний момент она изменила направление и заскочила в коридорчик, что соединял служебные помещения…
…Вечеринка, посвященная открытию бара «Макс Тавурин», проходила так, словно присутствовавшие на ней люди не представляли, для чего их пригласили сюда, а потому не могли расслабиться. Гости глазели друг на друга, маленькие группки не перемешивались в общий галдящий котел.
Тавурин появился, когда все уже собрались. Он побыл в зале пять минут. Почти ни с кем не разговаривал. Некоторое время что-то говорил диджею. Тот сосредоточенно перебирал виниловые диски, не произнося ни слова в ответ. Потом Макс повернул голову к сидевшей в углу Боккум. Несколько мгновений смотрел на нее. Встретившись глазами, тут же отвел взгляд и вышел из зала.
Теодора знала, о чем он думал в эти секунды.
Подъезжая к дому, Теодора экспериментировала с рукояткой, управлявшей фарами ее нового автомобиля. На последнем повороте она нечаянно выключила свет. Тут же хотела зажечь фары обратно, но впереди, – до ее ворот оставалось меньше сотни метров, – вдруг различила: как будто кто-то спрыгнул с забора туда, на ее территорию. Согнутая фигура человека мелькнула и исчезла в зареве света. Он исходил от встречного автомобиля, пока еще невидимого из-за следующего поворота.
Теодора испугалась. Снизила скорость. Не зажигая фар, остановила «Ауди» на некотором расстоянии от забора. Задумалась. Вероятно, ей померещилось. А может, и нет…
Еще несколько мгновений назад она хотела вызвать милицию, но теперь передумала. «Да, точно померещилось!»
Помимо основных ворот в самом конце забора была маленькая узенькая калиточка. Подходы к ней заросли травой. Выйдя из машины, Боккум медленно направилась туда. В кулаке сжимала ключ от замка. Механизм щелкнул, железная дверца едва заметно приоткрылась. Ручки снаружи не было. Боккум взяла дверцу за край и потянула ее на себя.
Скользнула в отворившуюся щель. Остановилась у забора. Замерла. Несколько мгновений прислушивалась и приглядывалась. Все тихо. Никого. Именно эта тишина почему-то пугала ее. Она медленно двинулась к дому. Ступив на лужайку перед особняком, прошла по ней несколько метров.
Пару дней назад рабочие благоустраивали двор. Оставшиеся после этой работы строительные материалы: кирпичи, куски бордюрного камня, тротуарная плитка – были свалены в кучу. Теодора наклонилась и взяла в руку тяжелый плоский обломок. Его угол был острым, как лезвие топора доисторического человека.
Боккум уверенно пошла к дому. Знала, что не встретит на участке посторонних. Спрыгнувшая с забора фигура – лишь плод ее мнительности…
