Уперев руки в бока, Слепян простоял минуты три, потом быстрым шагом двинулся обратно. Взяв со скамейки, врытой в землю на краю парковки, тряпку, лакей принялся протирать стекла малинового «Доджа». Вадик видел его жирную спину, обтянутую ливреей, лысую макушку…
Слепян опять у «Хаммера». Глянув на лакея, – тот трудился к нему спиной и ничего не видел, Вадим потянул на себя дверцу заднего отсека. Мягко, беззвучно та распахнулась. В грузовом отделении лежал большой целлофановый мешок.
Сквозь его прозрачные бока отчетливо виден труп незнакомой Вадиму женщины.
Столы накрыты скатертями, сплетенными из сотен роз. Цветы срезали за десять часов до праздника. Потом над ними трудились люди из одной московской фирмы.
В толпе гостей раздались громкие радостные возгласы. В оконных стеклах флигеля – на них случайно упал рассеянный взгляд Николая – отразились огненные вспышки. Он обернулся. Рампа под сводами маленькой сцены, что сооружена накануне праздника, ярко горела.
Под ее свет энергичным шагом вышел седоголовый пожилой мужчина в безукоризненном тукседо. Килин узнал Турсунова…
– Господа!.. Многие из вас знают: я выпустил на рынок «Эрогель» – препарат, многократно усиливающий мужской и женский оргазмы. Но кое-кто осведомлен и о других моих способностях. По просьбе хозяина этого старинного дворца, господина Кёлера, я продемонстрирую их всем. По первой профессии я – сыщик, вторым занятием стал бизнес. Но есть третья ипостась, самая дорогая, – гипноз, внушение. Я проведу сеанс транспсихологического воздействия «Оргазм под гипнозом»…
По толпе пронесся возглас изумления.
Многие были изрядно пьяны. Кое-кто пытался демонстративно хлебать из миски хохломской ложкой коньяк.
Килина передернуло от отвращения.
– Хорошо, я согласен, едем, – заявил он Тоштаголову. – Но объясните: зачем вам необходимо увлечь меня в это путешествие? Что за этим кроется?
– Ничего, кроме того, что я видел сегодня. Вы в приятельских отношениях с Виктором Махмутом. – Алика совершенно не интересовал ни выступавший на сцене Турсунов, ни его сеанс гипноза. Смотрел только на Килина. Так пожирают глазами человека, от которого зависит жизнь.
– Хотите, чтобы я вас ему представил?.. – Во всей ситуации Николаю чудилось нечто странное.
«Турсунов… Сеанс одновременного оргазма будет как-то связан с Санкт-Петербургом девятнадцатого века?»
Килин краем глаза заметил: через толпу у сцены пробирается Хеопс.
«И этот здесь!.. Разумеется: тема гипнотического сеанса – его».
– Нет. Мне не нужно знакомство с ним. Просто Виктор Махмут – единственный из находящихся здесь людей, который имеет собственный самолет.
– Но… – Николай начинал догадываться. Проницательный Алик понял это по его лицу…
Грянул первый раскат грома. От неожиданного звука Тоштаголова перекосило – дернулся, вжал голову в плечи, лицо исказил ужас.
Официанты принялись выносить на улицу широкие зонты на ножках с круглыми металлическими постаментами.
– Не волнуйтесь, – проговорил Килин. – дождя и грозы не будет. Сегодня гремит не впервые. И каждый раз ветер обносит тучи стороной.
Сглотнув слюну – кадык его дернулся, Алик произнес:
– Нервы ни к черту… Я же говорю: надо скорей, скорей! Вы правильно догадались: в кассах нет ни одного билета на ближайший рейс. Чертов саммит! Начинается завтра, все места в самолетах раскуплены.
На завтра намечено открытие международного саммита в Санкт-Петербурге. Телевизионные комментаторы взахлеб описывали, какое внимание проявляют к нему во всем мире.
– Вы хотите, чтобы я уговорил Махмута немедленно вылететь на частном самолете в Санкт-Петербург и при этом взять нас с собой?!. Вы, наверное, свихнулись.
– Еще нет, но через минуту это наверняка произойдет. Не могу больше выносить этот страх. Поймите! Надвигается подлинный ужас!.. Надо немедленно бежать отсюда!
– Так бегите!..
– Нет, нужен самолет! И немедленно!.. Не через два, не через три часа – немедленно!..
Со все большим ожесточением Градусов выбрасывал из ямы черную землю. По шоссе с другой стороны забора проехал автомобиль. Снопы света от фар достигали верхушек садовых деревьев, доносился приглушенный звук мотора, – Бобби старался не обращать внимания. Чувствовал: земля рыхлая, несколько раз уже перекопанная. Наконец отшвырнул лопату в угол ямы: ничего!.. Неужели ошибся?! Но ведь было же там что-то, когда он оказался на участке в первый раз!..
Он прислушался, потом внимательно посмотрел по сторонам: тихо, ничего подозрительного. От интенсивного орудования лопатой с него градом лил пот.
Почувствовав себя совершенно обессиленным, Бобби уселся на край выкопанной «могилы». «Постой… Дерн был неаккуратно уложен. Конечно!..» Как он не связал все детали вместе!..
«Если копали недавно… В темноте… Может быть, даже сегодня – труп где-то здесь, поблизости».
Хотя заранее был ко всему готов, передернуло, стоило представить, что рядом – на территории, огороженной забором, – находится изрядно разложившееся, перепачканное в земле человеческое тело.
Они в башне. Домбровский шел первым. Казалось, вокруг еще темней, чем когда был здесь впервые.
