– А я предлагаю поступить необычно. Устроим поздний «походный ужин» в Питере. Из-за того, что мы спешно уехали от Кёлера, я не успел как следует закусить, – сказал Махмут.
– Что такое «походный ужин»? – Тоштаголов удивленно вскинул глаза.
– Это когда первый аперитив мы выпьем в одном петербургском ресторане, второй – в другом, третий – в третьем, два или три ресторана уйдет у нас на разнообразные закуски… И все – в пижамах.
– Волчий вой постепенно перестал шокировать меня. Привыкла… Погружения в девятнадцатый век становились все более длительными, переход из мира галлюцинаций в реальность менее болезненным. Поначалу… Нет-нет, не садись, – встрепенулась Марта, когда муж подошел к столу и отодвинул один из стульев. – Это ее стул. Она всегда выбирает только его…
– Она?! Кто? – изумился Тимофей.
Спортивное купе разрезало ночь лучами фар: били мощно, вонзаясь во мрак и приводя в движение по сторонам дорожного полотна сотни теней. Бобби опять посмотрел на часы. «Нет, не успеть! Слишком закопался там, на участке писательницы…»
Огромный дом с рядами ярко освещенных окон возник в низине неожиданно – так из-за мыса выплывает в ночи огромный пассажирский корабль, поражая случайно повстречавшегося рыбака на утлом суденышке размерами и нарядной сутолокой, царящей на палубах, в многочисленных роскошных салонах.
«Да, я рыбак, – подумал о себе Бобби. – И, черт возьми, я все-таки настигну ночью желанную рыбешку!» До ворот, с которых начинался парадный въезд в поместье, оставалось немного.
Спортивное купе Бобби пролетело расстояние меньше чем за полминуты. Циферблат часов выдавал неутешительную информацию: время «икс» уже наступило.
Молодому мужчине показалось: секьюрити, стоявший под сводами арки ворот – мраморных, помпезных, украшенных на фронтоне золоченым гербом Кёлера, – смотрит на него недружелюбно. Точно подозревая в чем-то. Его напарник, одетый в такую же черную форму и фуражку с глянцевым козырьком, проверял в маленьком помещении в одной из тумб арки данные электронного чипа. Тот вмонтирован в узкую пластиковую карточку-приглашение, разрисованную виньетками. Сличал их с базой данных, установленной на компьютере, – он соединен с целой сетью рабочих станций. Все принадлежат службе безопасности.
Градусов чувствовал: еще немного – не сможет совладать с охватившим его нервным напряжением. Терпение давно иссякло.
Секьюрити из будки поманил пальцем напарника у купе. «Что такое?!.. В чем меня подозревают?»
Нет, все в порядке: один просто передал другому карточку. Тот протянул через открытое окно Бобби. Узкий шлагбаум взлетел вверх. Усилием воли Градусов заставил себя тронуться с места не рывком, а чрезвычайно спокойно – так ездят сонные домоседы, выбираясь раз в неделю на уютном семейном «Вольво» в локальный супермаркет за покупками… Сейчас не должен привлекать к себе внимания… И все же показалось: секьюрити под аркой слишком долго смотрит вслед.
Бобби отвернулся от зеркала. Узкая асфальтированная дорога, причудливо змеившаяся между деревьями, оказалась профессионально украшена: усыпанные лампочками японские вишни чередовались с гирляндами шаров из стекла. В них призрачно светился какой-то газ. А то вдруг из-за поворота выплывал вензель Кёлера, закрученный из неоновых трубок, непонятно каким образом паривших в нескольких метрах над асфальтовым полотном.
У Градусова возникло ощущение: попал в пространство сказочного сна.
Вот и главный подъезд… Просторные шатры…Роскошные женщины, их холеные кавалеры. Подкатить к самому подъезду он не смог: путь перегораживала красно-белая стрела. Стоявший возле знака секьюрити светящимся жезлом направил купе Градусова по боковой узкой дорожке на автостоянку.
Наконец-то!.. Лакей в ливрее побежал вперед машины, показывая путь к свободному месту. Припаркованные автомобили стояли двумя длинными рядами. Вереница тщательно вымытых, поблескивавших боками люксовых седанов и безумно дорогих джипов. Бобби посмотрел на часы.
Время «икс» наступило несколько минут назад…
Что за дурацкое свойство: опаздывать всегда и везде. Даже когда вечер обещает стать самым главным в твоей жизни!..
– В своих галлюцинациях я бродила по всему дому. В девятнадцатом веке интерьеры были иными. Другими были и флигели, перестроенные в начале двадцатого. Башня, в которой сейчас находимся, была важной частью усадьбы. Здесь существовала какая-то особенная, уютная атмосфера…
Домбровский невольно посмотрел по сторонам. В свете угасавшего фонаря пыльные углы, ободранные стены и пол, заваленный хламом и засыпанный мусором, выглядели особенно неприглядно.
