— Отлично, — широко улыбнулась Мэй. — Значит, любой таблоид щедро заплатит за такую сенсацию.
— Я уже почти вышел из моды, — выразительно фыркнул Попутчик, бездумно потянув за кончик лист монстеры, нависший над плечом.
«Вот так: обижайся, злись, сомневайся — только не застывай больше обсидиановым изваянием, вокруг которого живой и тёплый мир только что рассыпался космической пылью».
— Ты выглядишь так, будто я и правда тебя напугала. — Она постаралась усмехнуться как можно веселее. — За кого ты меня принимаешь, Попутчик?
— Это я окончательно разучился держать лицо, или это ты такая внимательная?
Он заметно расслабился, и Мэй уже сама не могла понять, откуда взялось ощущение, что собеседник нервничает. Возможно, она и правда чрезвычайно внимательна. Возможно, она чрезвычайно внимательна к нему. После зимних наблюдений эмоции Попутчика казались ей раскрытой книгой — без всякой эмпатии. Впрочем, Мэй не исключала, что это может быть иллюзией.
— Интересно, какой реакции ты от меня ждала, — улыбнулся физик. — Я тут перетряхиваю шкафы, демонстрирую свои лучшие скелеты… Чтобы не беспокоиться об их судьбе, совсем уж каменным надо быть.
— Видела я, каким ты бываешь каменным. Лучше не надо.
Возможно, об этом не стоило упоминать — ни сейчас, ни вообще когда бы то ни было. Но она так редко позволяла себе простые разговоры, в которых не обязательно обдумывать каждое слово… И потом: ей ведь не нужно производить на него хорошее впечатление. Скорее уж наоборот…
— И когда только успела? — поинтересовался Попутчик больше риторически, чем всерьёз.
«Несколько минут назад», — подумала Мэй, но сказала всё-таки о другом:
— Во время следственного эксперимента. Когда искали Вектор. Запись выложили в сеть, так что…
* * *
Комната была маленькой и целиком попадала в зону охвата камеры, закреплённой в углу под потолком. Помещение походило на энергетически изолированный бункер. Тёмные деревянные панели были испещрены защитными письменами, и Мэй не сомневалась, что комната насквозь пропитана магией.
Когда чуть суетливые приготовления закончились, в кадре остались пятеро. Высокий маг с гордой осанкой университетского профессора и седыми как пепел волосами, гладко спускающимися до плеч, выжидательно замер перед деревянной стойкой, на которую со всем возможным почтением водрузили маленькую явно старинную книгу. Мужчина в полицейской форме встал у выхода, откуда мог хорошо видеть всех участников эксперимента. С другой стороны от двери, на самой границе захвата камеры, расположился стенографист.
Попутчик и главный хранитель музейных фондов сидели плечо к плечу за массивным столом, и их руки были прочно закреплены на столешнице ладонями вверх. Мэй заметила, как смущались ассистенты во время подготовки к испытанию, как старались не причинить лишних неудобств, накрепко фиксируя зажимы на запястьях, и как извинялись, когда металл слишком плотно вжимался в кожу.
Эш Скай выглядел снисходительно невозмутимым и с любопытством обводил взглядом стены комнаты, изучая узоры и, вероятно, ту магическую сеть, которую мог видеть благодаря таланту сенсорика. Попутчик узорами не интересовался, с куда большим интересом следя за действиями полицейских и охранников. Его улыбка оставалась яркой и весёлой — как почти всё время следствия — но Мэй, пожалуй, могла бы назвать её старательной.
Это была единственная часть судебного процесса, которую не решились транслировать в прямом эфире. Возможно, её вовсе не собирались показывать, или планировали выждать время — так или иначе, запись попала в сеть раньше, чем появилась на официальных каналах.
Мэй смотрела её трижды. Знала, что всё уже закончилось, что ничего страшного не произошло, и всё равно заражалась ощущением тревоги, когда старый маг открывал книгу, и улыбка Попутчика напряжённо натягивалась, и шрам стремительно сливался с бледнеющей щекой, и губы беззвучно шевелились, словно не решаясь что-то произнести. А потом начинали звучать слова, и его взгляд застывал, и мышцы напрягались так, что дрожь в руках становилась заметной. И Мэй силилась представить, что он чувствовал в тот момент, о чём думал, вновь слыша слова, которые однажды чуть его не убили…
* * *
