Она хотела попросить совета, но никак не могла решиться. Да и не знала, к кому за ним идти. А потом вдруг поняла, что ищет не совета, а оправдания. Надеется, что кто-то разрешит ей рискнуть здоровьем брата. Что кто-то кивнёт и скажет уверенно: «Ты имеешь на это право». Но кто? Джина, которая не посмеет её упрекнуть, но застращает последствиями? Эш, который скорее предложит собственную, бесполезную в этом случае, помощь? Рэд, во взгляде которого ей и сейчас видится сочувственное неодобрение? Попросить разрешения было не у кого, и Кристина смирилась с этой ответственностью, признав за собой право принимать помощь. Не оскорблять брата сомнениями в его благоразумии и, оправдываясь этим, прятаться от собственного страха.
— Да ладно, не делай такое лицо, будто ты в чём-то виновата, — фыркнул Крис и сладко потянулся, заложив руки за голову и растрепав волосы на затылке. — Тем более что снов этих уже сколько не было? Месяца полтора?
— Почти два, — кивнула Тина. — А ты всё ждёшь повторения?
— Не жду, — возразил брат. — Но если случится, буду готов, не волнуйся.
«И ты всерьёз думаешь, что я волнуюсь только из-за этого?»
Волна досады поднялась в груди и выплеснулась в тишину комнаты решительным вздохом.
— Так, может, хватит? — Не позволяя себе отступить, Тина выпрямила спину и продолжила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо. — То, что я не могу следить за собственным полем, не значит, что это должен делать ты. Отдохни, хватит изображать радар.
Тяжёлый снежный ком, росший в груди все последние месяцы, рассыпался миллионом невесомых снежинок. Нет, она не позволит этому продолжаться. Она сможет взять себя в руки и вернуться к роли ответственной старшей сестры…
— С чего ты взяла, что это сложно? — беззаботно отозвался Крис, и Тина не нашлась с ответом. — Я не делаю ничего сверхъестественного. Технически на поддержание барьеров нужно больше сил.
Он закинул ногу на кровать, обхватил руками колено и хитро посмотрел на собеседницу:
— Не веришь? Или не доверяешь?
Вопрос был сложным. Кристина доверяла брату, но прекрасно знала, что не всем его словам стоит верить.
Она встала и зябко поёжилась, плотнее запахнув длиннополый халат. Подошла к окну и задумчиво вгляделась в просвет между шторами. Ею вдруг овладела растерянность. Тина почувствовала себя абсолютно беспомощной, неспособной противостоять чужому упрямству. К тому же, сейчас ей остро не хватало аргументов. В конце концов, она действительно не могла почувствовать, тяжело ли даётся брату наблюдение за её полем. Спрашивать не имело смысла: если Крис посчитает нужным соврать — он соврёт без малейших колебаний.
Кристина стояла у окна и вспоминала, как в начале февраля сидела в этой комнате — замёрзшая, напуганная и такая же беспомощная, как сейчас.
Той ночью она снова не могла проснуться. Снова отчаянно билась в неприступную стену. Снова плакала, уткнувшись горячим лбом в плечо брата, задыхаясь от стыда и от пустоты.
Вместо того чтобы сразу уйти из комнаты, Крис предложил сестре подарок, от которого она не могла отказаться. Не в тот момент. Не в том состоянии.
Кристина была почти уверена, что ничего не получится. Прошло не меньше получаса, прежде чем от пальцев брата, сжимавших её руки, по телу начала растекаться жизнь. Пожалуй, большего восторга лишённая магии колдунья не испытывала никогда. Она была невероятно, остро, пьяняще живой — не во сне, не в мечтах и фантазиях — здесь, в собственной комнате, наяву. Она по-прежнему не могла использовать силу, но это не имело значения. К ней вернулась цельность. Ко всему миру вернулась цельность, и никакая магия не шла с этим в сравнение.
Забыть это ощущение было невозможно. И всё же куда ярче отпечаталось в памяти Кристины то, как резко оно оборвалось, когда бессильно разжались пальцы Криса на её запястьях. И то, как брат качнулся назад и замер, привалившись плечом к спинке кровати. Его пугающе бледное лицо, казалось, принадлежало не человеку, а статуе. По холодному камню едва заметной трещиной тянулась тонкая линия шрама.
Мраморные губы сложились в улыбку и снова застыли, но уже через несколько секунд Крис открыл глаза.
Тина не протестовала, по опыту зная, что в случае с братом слова «дома стены лечат» — не пустой звук. До соседней комнаты Крис дошёл сам, хоть и под чутким надзором сестры. Буквально рухнув на кровать, он не то лишился сознания, не то мгновенно заснул, истратив последние силы на преодоление нескольких метров пути.
Весь остаток ночи Кристина просидела рядом, прислушиваясь к его дыханию — поначалу тяжёлому и напряжённому, но под утро наконец-то сделавшемуся ровным и спокойным. Она терпеливо ждала пробуждения брата, чтобы как можно скорее высказать очень важную просьбу…
