Дорога, прямая на карте, петляла между холмами и пригорками. Врени постепенно приноровилась и теперь с интересом крутила головой. Они ехали в Вилтин, но зачем? Врени искренне надеялась, что Клос не решил захватывать отцовское графство. За это их всех повесят, всех, до единого.
— А почему Большеногая? — спросила Дака, обрывая мысли цирюльницы.
— Сама не видишь? — огрызнулась Врени. Дака расхохоталась. — Меня зовут Врени.
— Хорошо, — одобрила Дака. — Врени — хорошо. А расскажи мне про Серого, Врени?
— А что рассказывать? — удивилась цирюльница. «Он — оборотень» так и застыло у неё на губах.
— Что он за человек? Увар о нём странно говорит. Вроде любит, а вроде не любит.
— Ну, тут уж не знаю. Человек как человек. Из благородных. Шателен — то есть хранитель замка… был тут разрушенный замок. Теперь его старший брат Клоса охраняет. А Серый теперь замок одного барона охраняет… тестя Клоса.
— Тестя?
— Отца жены.
— А! — обрадовалась Дака и сказала что-то на своём языке. — И хорошо охраняет?
— Замок стоит.
— Это хорошо. Какой он воин?
— Хороший, — хмыкнула Врени. Она мало что разглядела той ночью, когда на дом Фирмина напали проклятые, но Вир там где-то точно был. — Хитрый.
— А вам самострелы не приносили? — спросила цирюльница.
Дака переспросила. Врени кое-как описала оружие и Дака закивала.
— Видела, да. Увар сказал — хорошее! Часть Серый принёс. Часть хмурый мастер, с ним женщина была маленькая.
— Это Хрольф. Он…
— Хороший мастер, — закончила цирюльница.
— Хороший, — кивнула Дака. — Ещё мечи приносил. Харлан сказал — хорошая сталь. А Стодол, его старший сын, сказал, что женщина не человек. Волком на нас смотрела.
Врени пожала плечами.
— А Увар услышал и сказал, нам дела нет, он мастер хороший. И велел лагерь лучше стеречь. А ты их знаешь?
Цирюльница заколебалась, но решила промолчать.
— Немного, — скупо ответила она.
Дака смерила её взглядом, в котором явно сквозила подозрительность, но ничего сказать не успела. Передние кони начали останавливаться. Запоздало пропел рожок.
— Фатей! — приказала Дака. — Узнай.
Мальчишка соскользнул со спины своей лошади и побежал вперёд. Вскоре вернулся.
— Винхо с Анте встретили, — сообщил он. — С дороги сойдём и привал сделаем.
— Привал — хорошо, — отозвалась Дака и спрыгнула с коня. — Зачем с дороги сойдём?
— Деревня, — коротко ответил мальчик.
Дака кивнула, а Врени задумалась.
— Ты после привала лошадь смени, — посоветовала Дака. — Твоя головная[41] устала уже.
Врени сползла с коня. Болели ноги, болела задница, болело всё. Она бы лучше по дороге пешком отшагала, чем так.
Они отдохнули и снова пустились в путь. До вечера оставалось уже недолго. Фатей, который во время привала крутился где можно и где нельзя, рассказал, что разведчики присмотрели место для лагеря на самой границе графства Вилтин (он, правда, сказал «Вирти») и там они остановятся на ночь. Эта новость очень обрадовала цирюльницу, гораздо меньше радовало, что для этого надо снова сесть на лошадь. Тем более, что бурая лошадь оказалась весьма капризного нрава. Если вчера ночью, может быть, из-за оборотня, может, по другой причине, она спокойно шла, то сегодня то и дело норовила начать приплясывать.
— Ты ей покажи, что ты главная, — советовала Дака. — Лошадь слушаться должна, а ты что ей позволяешь?
Фатей сзади прокричал что-то, чего Врени не поняла, но по тому, как прыснула со смеху Дака, догадалась, что обидное. Цирюльница стиснула зубы.
— Ну, хлыстом её ударь, — не отставала Дака. Врени послушалась и лошадь заплясала ещё сильнее. — Не так! И руки не задирай!
Цирюльница собиралась ответить, как впереди послышался звон. Она привстала в стременах. Кто-то, ругаясь, осаживал свою лошадь, кто-то смеялся, кто-то грозился.
— Котёл отвязался, — хладнокровно заявила Дака. — Так котёл звенит. Фатей, Фатей! Ты котёл привязывал?
Мальчишка что-то ответил. Дака отозвалась на том же языке и повернулась к цирюльнице.
— Сказала ему, помалкивай.
Врени хмыкнула.
Вечером, когда они добрались до места ночёвки, Врени сползла с лошади, с радостью передала поводья Иргаю и больше всего на свете хотела умереть. Но к ней подошёл Вир, весьма хмурый и чем-то недовольный. Под его взглядом цирюльница сама собой поднялась на ноги и покорно пошла туда, где уже успели раскинуть шатёр для рыцаря Клоса.
