— А чего вы хотели? — удивилась Врени, когда осмотрела воспалившуюся рану и выслушала, как Клос её получил. — Господину бы неделю ещё лежать, а не мчаться, очертя голову.
— Вир! — рассердился рыцарь. — Или убери от меня эту негодную девку или я прикажу её повесить!
— Да как вам будет угодно, — издевательски поклонилась цирюльница.
— Успокойся, твоя милость, — поморщился оборотень. — Где я тебе другого лекаря найду?
— Ты бы палача взял, — съязвил Клос.
Врени вздохнула.
— Я вас перевяжу. Постарайтесь поберечь руку. И вам стоило бы…
— Заткнись! — оборвал её рыцарь.
Тот же разговор повторился и в два следующих вечера. Клосу становилось всё хуже и хуже, как хуже становилось и измученному дорогой Фатею. Мальчишка, впрочем, храбрился… рыцарь тоже, только он, в отличие от Фатея, мог себе позволить оскорблять лекаря. А вот Вассе снадобья помогли и это не могло не радовать. Врени приноровилась держаться верхом, ставить вместе с Дакой и остальными девушками шатры и другим полезным вещам, без которых предпочла бы обойтись.
Они проехали графство Вилтин насквозь, всё так же избегая встречи с местными жителями. Сколько Врени знала, замок графа находился южнее, чем их дорога, так что её опасения не подтвердились. Впрочем, дела были и так хуже некуда. Ей так и не удавалось подобраться поближе к Увару, Виру и Клосу, когда они обсуждали что-то хоть сколько-нибудь важное. Дака, твёрдо уверенная, что разговоры мужчин слушать бессмысленно, всегда уводила Врени, стоило цирюльнице только подобраться поближе. Но понятно было, что Вир вызвал своих наёмников не для того, чтобы прогуляться с раненым Клосом по его родному графству.
— Ты Клоса лечишь, — завела разговор Дака. — Что он за человек?
Врени задумалась. «Такой же гад, как все рыцари» мало что сказало бы девушке.
— Упорный, — сказала цирюльница. — Смелый. Гордый.
— Смелый — это хорошо, — кивнула Дака. — Тебе он не нравится?
Цирюльница пожала плечами.
— Его лечить — как Фатея, — пояснила она. — Только на Фатея ты кричишь, а на Клоса кричать некому.
— Фатей ещё глупый, — заступилась за брата Дака. — Он вырастет.
— А Клос уже вырос, — мрачно буркнула Врени. Дака расхохоталась.
Она варила мучную кашу, щедро приправляя её салом, как Врени подозревала — не купленным, а украденным у крестьян в той деревне, где избили Фатея. К себе Дака редко кого подпускала во время готовки, но для цирюльницы непонятно почему делала исключение. Цирюльница даже подозревала, что девушка следит за ней, нарочно удерживая возле себя.
— А зачем вы с Уваром увязались? — спросила Врени. Теперь уже Дака пожала плечами и отвела взгляд.
— Мир повидать хотели, — коротко ответила она. — Люди у Увара хорошие.
Обычно Врени за день так выматывалась, что падала без сил и беспробудно спала до самого утра, когда её с шутками расталкивала Дака. Один раз, правда, её среди ночи поднял Вир, потому что Клосу стало хуже, рыцаря трепала лихорадка. Цирюльница едва сумела унять жар, но утром рыцарь снова был в седле, мрачный и недовольный больше обычного.
В этот раз она проснулась среди ночи и вышла из шатра. В лагере было непривычное оживление. Вечером было объявлено, что с утра они никуда не едут и могут отдыхать как угодно. Увар, правда, добавил что-то насчёт пьяных рож и чтобы не попадались. А ещё Врени заметила, что на этот раз они выбирали место для лагеря тщательней, укрывались от чужих глаз старательней и караульных было назначено вдвое против обычного. У костра сидели наёмники и что-то булькало в котелке. Врени подошла ближе как раз тогда, когда котелок сняли с костра и кинули туда какие-то травы. Цирюльница принюхалась. Большую часть из них она знала и часто использовала, когда лечила не слишком больных людей. А совершенно здоровые наёмники разлили заваренные травы по кружкам. Врени подсела к ним. Кто-то пихнул ей в руки кружку с горячим напитком. Все молчали, только Иргай рассказывал какую-то жуткую историю про живого мертвеца, не то вампира, не то ещё какую нечисть, которого называл непонятным словом на своём языке. Мертвец притворялся человеком, нападал на людей и спал в гробу, в котором его в конце концов и сожгли. Врени какое-то время слушала, прихлёбывая горячий напиток, потом встала, пихнула кому-то опустевшую кружку и отошла от костра.
