— Время уходит, — пояснил оборотень. — Нам надо в Дитлин поскорее приехать.
Увар только головой покачал.
— Ты мне, Серый, скажи, у графа цур Вилтина сыновей девать некуда? То старшенький его на меня бросался, теперь вот этот, не отлежавшись, в путь рвётся.
— Это кто на тебя бросался? — насторожился Клос.
— Арне, так его звали, — признался Увар. — Ему, видишь, не понравилось, что мы его в плен взяли.
— Это ты когда моего брата в плен взял?!
— А тогда и взял. Лет семь назад, а, Серый?
— Так это из-за тебя…
— Из-за меня это, твоя милость, — перебил рыцаря Вир. — Из-за меня.
— Я говорил, обращайся ко мне попросту, — оборвал его Клос и повернулся к Увару. — Собирай своих людей. До вечера надо в Вилтине оказаться.
— Так всё готово, ваша милость, — отозвался Увар.
— Тогда едем!
Врени подобралась поближе к Увару, чтобы узнать, о чём они будут говорить, но её потянула за руку Дака, которая до того собирала в дорогу себя, брата и ту часть общих запасов, за которую отвечала.
— Пошли, — сказала девушка, — я для тебя припасла. Пусть они говорят. Сигнал не проспим.
Врени ничего не оставалось как послушаться. Не могла же она сказать, что
— Держи, — протянула она один цирюльнице. Это оказалась стёганая куртка вроде тех, которые надевают под доспехи. — Это старшего брата. Тебе впору будет.
— Это ещё зачем? — нахмурилась Врени.
— Держи, — настаивала Дака. — Обидишь.
Сама девушка развернула второй свёрток. Там оказалась такая же куртка, но меньше и явно перешитая на женщину. Врени огляделась. До того легко одетые девушки все оделись в такие куртки и спрятали волосы под войлочные шапочки.
— Поедем, я рядом буду, — продолжила Дака. — Что скажу, ты делай. Поняла?
— Поняла, — покорно согласилась Врени.
Прозвучал сигнал. Иргай подвёл к Врени двух лошадей, бурую с белыми пятнами и гнедую. Уздечка бурой была привязана к седлу гнедой.
— Эта — твоя вчерашняя, — ткнул он в заднюю лошадь. — А эту тебе Увар даёт.
Цирюльница пожала плечами.
— Очень щедро, — пробормотала она, усаживаясь в седло гнедой. Она привыкла передвигаться пешком, редко — на телегах, и теперь верхом чувствовала себя неловко и неумело. Тело, уставшее после ночной поездки, отозвалось болью.
— Не так! — подъехала к ней на соловой кобыле Дака. Девушка как-то по-особенному держалась в седле, Врени такого и не видела даже. — Ты выпрямись. Руки опусти. Вот так! Держись за мной!
Врени повиновалась. Наёмники один за другим, по двое, по трое выезжали на дорогу. Дака выждала, пока вперёд пройдёт около половины отряда, потом тронула свою лошадь и подала Врени знак следовать за ней. Следом на дорогу выехали остальные девушки, Фатей, матушка Абистея с дочерьми и младшим сыном, мальчишкой ещё младше Вассы.
— У Увара хороший отряд, — болтала Дака, — по-всякому умеют. На лошадь не смотри, на дорогу смотри! Люди добрые, щедрые, ты без подарков не останешься, если сейчас повезёт. Ты спину-то не гни.
— А правда, вы через леса оборотней шли? — спросила Врени.
— А тебе кто сказал? Увар? Он врать не любит. Правду сказал.
— Как?!
Дака расхохоталась.
— Ой, я слышала, да. Там, перед лесами. Ой, страшно! Там много людей их боится, да. У вас тоже боятся?
— А ты нет? — огрызнулась Врени.
Дака захохотала ещё громче.
— Фатей, Фатей! — позвала она. — Расскажи Большеногой, как ты оборотня встретил!
Врени осторожно обернулась на едущего за ними мальчика. Он ехал, привстав в стременах и, кажется, совсем не уставал от этого.
Фатей ответил на своём языке. Дака снова засмеялась.
— Говорит, чего там рассказывать! Ночью поймали, когда мясо пытался утащить. Фатей поймал. Щенка ещё. Ну, как щенка. Когда обернулся, оказалось — ровесники.
— А как вы поняли, что это оборотень?
— Увар понял. Увар умный! Сказал — знаю я их породу. Сказал — или он превратится или мы хвост отрубим.
— У нас, если кто обидит оборотня или его родню, того они выследят и убьют, — осторожно сказала Врени. Ей приходилось видеть деревни, где побывали эти твари. Убивали-то они не всех, только жить после их визита в деревне было уже нельзя. Они не успокаивались, пока люди не бросали дома, земли, всё своё добро и, босые, оборванные, уходили в другую деревню или просить помощи у города или сюзерена. Медленно или быстро, но оборотни уничтожали деревню, скрываясь, подчас надолго, когда туда являлись кнехты, а потом появлялись снова. И снова. Пока деревня не вымирала. А потом об оборотнях снова никто ничего не слышал.
Фатей что-то сказал, гордо выпячивая тощую грудь, Дака ему со смехом ответила, сзади что-то прокричала Зарина, от чего мальчик залился краской и сник.
— Нас тоже если обидеть, найдём чем ответить, — заверила Дака и повернулась к брату. — Я ещё туда вернусь, где ты в погребе попался. Я им — ух!
