Говоря это, Врени в тайне надеялась, что до ведьмы не дойдёт. Уж больно неласково цирюльницу там Медный Паук встретил. Кто его знает, с убийцы сталось туда вернуться. А что, место тихое, кто его там искать будет? Да и следит он небось за лесом вокруг. А ведьма ему помогает с зельями своими.
Врени затянула завязки своей сумки и вышла из шатра. У самого входа её ждал знакомый парнишка. Как его… Иргай, кажется.
— Ты мою сестру лечила? — требовательно спросил он.
— Ещё не лечила, — отозвалась Врени.
— Сама не можешь, ведьме отдашь, да?
— Если понадобится, — пожала плечами цирюльница.
— Мы дома ведьм в мешок сажали и в реке топили, — заявил Иргай. Цирюльница усмехнулась.
— У нас в стране, если ты тронешь ведьму, барон, на чьей земле она живёт, тебя повесит.
Парнишка сплюнул.
— Вы все сумасшедшие!
— Сидел бы дома.
Иргай кивнул на шатёр.
— Вот мой дом.
— Как знаешь. Тебе бы с братьями-заступниками потолковать, глядишь, возьмут к себе. Это монахи, которые ведьм ловят. И всех, кто верит неправильно.
Иргай снова сплюнул.
— Увар сказал, чтобы я за твоей лошадью присматривал, — заявил он.
— Присматривай, — разрешила Врени.
— Ты… как тебя звать? Большеногая, да? С Дакой поговори. Пусть научит, как на коня садиться. Спину лошади сбила.
— Зачем? — удивилась Врени и кивнула в сторону повозок, окружающих лагерь. — На телеге места не найдётся?
— Увар сказал, их тут оставим, — отозвался Иргай. — Быстро надо. Верхом поедем.
Врени сглотнула. Парнишка заухмылялся.
— Сестру не вылечишь, пожалеешь, — посулил он.
Клос приехал после обеда, когда шатры были уже убраны и лагерь казался не полотняным городом, а полем, по которому туда-сюда слонялись люди. Как оказалось, большинство наёмников было родом из Тафелона. А вот женщины все пришли с отрядом с востока из каких-то далёких земель. Дака сказала, что раньше Увар был вовсе против того, чтобы брать с собой женщин, но на восток он взял жену и после этого запрещал уже не так решительно.
— Расскажи, — попросила Дака, пока они вместе с Мадой в расшитой бисером жилетке и Зариной, которая заматывала грудь длинным шёлковым шарфом, с холма следили за приближающимися рыцарем и оборотнем, — кто он, этот Клом? Клос? Что такое рыцарь?
Врени пожала плечами.
— Рыцарь — значит, его посвятили в рыцари. Ну… воин. В тяжёлых доспехах. Благородный.
— Это что за слово? — спросила Мада.
— Это значит, что его отец был рыцарем или бароном или графом. И отец отца. И отец матери. И…
— Мы поняли, — засмеялась Зарина.
Дозорный, который с того же холма следил за дорогой, шикнул на них.
— А ещё считается, что рыцарь защищает слабых. Сирот, вдов, девиц…
— Всех? — засмеялась Дака. — Вот так ездит и защищает?
— Обычно рыцарских, — хмыкнула Врени. — Не лжёт, заботится о чести… Не обманывает, не предаёт… Храбр, щедр…
Дака произнесла какое-то слово на незнакомом языке и девушки закивали головами.
— А этот как?
— Один из сыновей графа цур Вилтина, — отозвалась Врени. — Муж дочки и наследницы барона цур Фирмина. У графа владения побольше, чем у барона, но цур Фирмина очень уважают. Он ушёл сражаться в святые земли и оставил вместо себя дочь.
— Вот так дочь и оставил? — всплеснула руками Зарина. — А муж чего?
— А муж у папаши жил, — пояснила цирюльница. — У них… у благородных то есть… бывает, если нужны наследники, то после их рождения муж и жена вместе не живут.
Девушки обменялись несколькими словами на своём языке.
— Гляди, как руку держит! — заметила Дака. — Он ранен!
— Похоже на то, — вздохнула Врени. — Куда его тянет…
— Нам-то только хорошо, — сказала Дака. — Застоялись мы тут.
Она кивнула цирюльнице и припустила с холма обратно в лагерь. Мада и Зарина последовали за ней. Врени осторожно спустилась следом, опасаясь переломать ноги.
Когда она вернулась в лагерь, Дака уже отыскала Увара и сообщила, что к ним едет «тот самый Серый» и не один. Врени-де его узнала.
— Беги, скажи Енаю, чтобы в них не стрелял, — велел Увар и пошёл кричать на своих людей, чтобы выстроились в хоть какое-то подобие порядка.
— Эти, что ли? — спросил Клос, с коня созерцая разномастную толпу — свой будущий отряд.
— Эти, твоя милость, — согласился Вир, осматривая людей Увара. Большинство он знал, но не всех.
— А чего у них на головах такое?
— Это чтобы друг друга узнавать, — ответил Увар, подходя ближе. Клос смерил его взглядом. Он успел растрясти больную руку и сейчас был не в духе.
— А пёстрые они зачем? — продолжал ворчать рыцарь. — В глазах рябит!
— Во-во, — кивнул Увар, в свою очередь изучая Клоса, — рябит.
Рыцарь скривился.
— Других людей я тебе не достану, — нахмурился Вир.
— Не надо, — отмахнулся здоровой рукой рыцарь. — Ты… как тебя?
— Увар, — подсказал Вир.
— Увар, — повторил Клос. — Ты у них главный? Вир сказал, ты на него работаешь.
— Когда на него, когда не на него, — пожал плечами наёмник. — Всяко приходилось.
— Знаешь, для чего тебя сейчас нанимаю?
— А так не вы нанимаете-то. Будто не знаю, что у вас своих денег нет.
— Сейчас нет, завтра будут, — пожал плечами Клос и тут же скривился от боли.
— Куда вам ехать-то, — хмыкнул Увар.
Клос покосился на Вира.
