Она вытащила тот самый, заговоренный ею когда-то нож Виля.
— За ножик спасибо, — хмуро ответил батрак, — но я тебе свои тайники не показывал.
— Арне нашёл, — пояснила ведьма. — Ещё в тот раз. Унюхал.
— Фу, плохой оборотень, — поморщился убийца. — Чужие портки нюхать, фу!
— Он умер, — без выражения сказала Магда.
— Хоть что-то приятно слушать, не придётся самому возиться, — оживился батрак. — Кто ж его так? Твоя белая подружка?
— Она. Он пытался отстоять Эрну… а она сделала его обратно человеком. Он умер от ран… Тех, которые… От той раны, которую ты нанёс.
— Не надейся, не зарыдаю, — фыркнул Виль. — Туда ему и дорога. Значит, теперь уже и папаша Виль стал хорош, а, Маглейн?
— Заткнись, — отозвалась Магда и принялась снимать повязку с левой руки. Рана только-только затянулась… не дай Освободитель кровь снова прольётся… — Иди сюда, к очагу. Руки протяни.
В левой руке у неё под кожей была спрятана ёж-трава, та, что ломает любое, даже самое крепкое железо. Ведьма наложила руку на оковы и закусила губу.
— Хорош, Маглейн, отпускай.
Ведьма с трудом разжала руку. Посмотрела на перепачканные кровью кандалы. Выглядело так, будто их раскрыли зубилом. Оторвала ещё один лоскут от сорочки и вытерла кровь. Подобрала с полу испачканную солому и кинула лоскут вместе с соломой в очаг. Виль хмыкнул.
— Дура ты, Маглейн. Всё бы тебе колдовать.
Он унёс кандалы в кладовку и прихватил оттуда колбасу.
— Оставайся здесь, — приказал он, — дряни своей, вон, понюхай, чтобы не заподозрили.
— Подожди! — взмолилась ведьма. — А Эрна?!
— Потом поговорим.
Он шагнул за порог. Ведьма оставила дверь такой, какой она была до того, как убийца заставил её выйти во двор, убедилась, что в зале не осталось следов её прогулки, и высыпала в очаг ещё немного колдовских трав. Опустилась на пол и глубоко вдохнула усыпляющий дым.
Пробуждение было неприятным. От смешения противоядия и снотворного болела голова. Кто-то кричал, кто-то бегал, кто-то ругался.
— Да разбудите же вы эту ведьму! — потребовал Флегонт. — Пусть скажет, куда она девала преступника!
Магду потрясли за плечо. Она с трудом разлепила глаза, в них как будто насыпали песку. Поднялась и огляделась по сторонам. Проснулись ещё не все, некоторые только-только начали шевелиться.
— Проклятая ведьма! — выплюнул ей в лицо Флегонт. — Отвечай немедленно, куда…
— Вы его выпустили? — удивлённо спросила Магда. Седой кнехт отвёл глаза.
— Первым хозяин проснулся, — пояснил он. — В кладовку сунулся, а там!.. От его криков один из этих встал, ну, и…
— А что там? — немедленно спросила ведьма, с трудом поднимаясь на ноги. Тело одеревенело и озябло. — Что случилось? Почему… почему всё… так?! Как я здесь уснула?
— Как?! — взвыл Флегонт. — Ты ещё спрашиваешь?!
— Украли! — подхватил хозяин постоялого двора. — Украли все колбасы из кладовой! А я говорил! Говорил, не надо его сюда запирать!
— Кто украл? — растерянно спросила Магда, прижимая пальцы к вискам. — Какие колбасы?
— Да тот душегуб, которого монахи везли, — пояснил седой кнехт. — Исчез вместе с колбасами. В кладовой теперь пусто, только кандалы валяются. Сбил кто-то, пока мы тут валялись.
— Заступник, какой ужас! Вы же сказали, он убийца! И теперь он на свободе?!
— Лошадь у Мориса увёл, — кивнул седой кнехт на огорчённого товарища. — Видать, далеко собрался.
Флегонт схватил ведьму за плечи и больно встряхнул.
— Не строй из себя невинность! — рявкнул он. — Это твоих рук дело, ведьма!
Морис оттащил священника.
— Не тронь её! — потребовал седой кнехт. — Вы сами плохо следили за своим пленником, почему госпожа должна за него отвечать?!
— Я ничего не понимаю! — воскликнула Магда. — Нас кто-то усыпил?! Всех? Заступник, нас могли зарезать во сне!
— Брось своё притворство, — потребовал Флегонт. — Ты лучше всех знаешь, как это было проделано. Семь лет назад ты точно так же сбежала у меня из-под носа!
— Семь лет назад, — парировала Магда, — ты обманом захватил Ордулу.
— Но ты оттуда сбежала, — настаивал Флегонт. — Тебе помогло колдовство и сейчас ты прибегла к нему же.
— Госпожа, объяснись, — попросил седой кнехт.
— Отец Менлиус, — охотно начала Магда, — когда его звали ещё братом Фленонтом, — захватил Ордулу, в которой я жила тогда милостью барона цур Фирмина. Брат Фленонт назвал меня ведьмой и приказал запереть в дровяном сарае, не дав ни еды, ни питья, ни постели. Он собирался меня пытать, чтобы я донесла на его милость барона цур Фирмина. Ночью, когда шайка примкнувших к самозванцу разбойников, перепилась, один добрый человек сбил с двери сарая доски и вывел меня наружу. Вижу, отец Менлиус уже не боится признаться в своём преступлении.
— Мы обшарили всю округу, — напомнил Флегонт. — С собаками! Тебя же и след простыл! А позже у нас сбежали заложники — и тоже из-за твоего колдовства!
— У тебя всё время кто-то сбегает, отец, — неодобрительно произнёс седой кнехт. — Занимался бы ты своим делом.
— Надо немедленно пуститься на поиски, — вместо ответа потребовал священник.
