— Я разработал теорию, но вам она не будет интересна, — вежливо улыбнулся Лонгин. — А полезли те, кто пока сам теорию разработать не в состоянии.
Он оглянулся на толпу магов и нахмурился.
— Я должен идти, — вздохнул он. — Вашего мальчика вам вернут в целости и… ах, да, телегу с лошадью! Припасы, к сожалению, остались под обломками. Но, если вы хотите, я могу выплатить вам компенсацию… лучше через год, конечно…
— Ничего нам не надо, — оборвал его Виль. — Иди уже, твоё темнейшество.
Лонгин засмеялся и действительно ушёл, зато ведьмочки вернули им Куно, вещи, которые были при мальчишке, когда его поймали, и подвели телегу с конём. Ещё одна девушка принесла припасов в дорогу.
— Магда! — возбуждённо заявил Куно. — Я там чуть не обделался! Я думал, он меня сейчас на кусочки нарежет!
— Не ругайся при ребёнке, — потребовала Магда. Эрна захихикала.
— Мы теперь домой? — спросила девочка.
— Куно — да, — отозвался батрак. — А нам пока туда рановато.
— Я хочу домой! — топнула ногой Эрна.
— Мало ли чего ты хочешь, — хмыкнул Виль. — А твоя мамаша себе на хвост святош посадила.
— Ты с ума сошёл, — сказала Магда. — Чего ты хочешь? Меня ждёт сын и…
— И твоему сыну будет очень весело посмотреть, как его мамашу жгут на костре, — перебил Виль.
— Да что ты несёшь, никто меня не…
— Маглейн, замолчи. Если ты такая дурочка, которая верит каждому святоше на слово, то радуйся, что у тебя есть кое-кто поумнее. Домой мы не пойдём.
— Но я не…
Эрна громко зевнула.
— Ребёнку надо поесть, — настаивала Магда. — Ей надо спать. Ей нужно…
— Маглейн, — очень устало произнёс Виль, — или ты делаешь как велит папаша Виль или в следующий раз тебя спасает кто-нибудь другой.
Магда беспомощно оглянулась по сторонам, но совета было ждать не от кого.
— Мааам, — потянула Эрна и снова зевнула.
— Хочешь, напиши своему барону, — смягчился Виль. — Утихнет тут всё — вернёшься.
— А куда вы собрались? — вылез Куно. Виль бросил на него косой взгляд.
— А вот с Маглейн тебя до края Пустоши проводим, она ж дорогу, небось, видит, а там на север повернём.
Магда посмотрела на дочь, на Виля. До сих пор он никогда не ошибался… и даже не обманывал.
Высшие посвящённые учили своих младших братьев и сестёр не только резать младенцев и не задавать лишних вопросов. В долгое и подчас жестокое обучение входило ещё умение вызывать у себя полную отрешённость от мира. Прозревший в таком состоянии казался безучастным к своей судьбе, к происходящему вокруг него… он не боялся, не чувствовал боли или жалости. Его можно было резать на кусочки — он не дрогнет, не закричит и не выдаст себя. Можно пытать при нём его друзей, близких — он не пошевелится, не отведёт взгляда. Это состояние не было отуплением, напротив, свободный от страстей разум был готов действовать, перебирал возможности к спасению и мог воспользоваться малейшей лазейкой. Каким бы плохим учителем ни был Ржаной Пень, это умение он во Врени вколотил как следует и к дому Дитлина цирюльница подошла с таким отрешённым лицом, что с неё в пору было писать святую. Она не питала надежд по поводу своей участи. Иргай поймал её у самого перелаза. Он знал, что она собиралась сбежать. Учитывая войну… вряд ли наёмники погладят её по головке и скажут, что всё понимают.
Иргай уже собрался втолкнуть в двери свою пленницу, как вдруг послышался ужасный крик. Врени чуть не растеряла свою отрешённость. Не от громкости, разумеется, а от того, кто закричал.
— Врени! Сестрица! — вопила Марила, углядев цирюльницу с другого конца улицы. Не успел никто и глазом моргнуть, как сумасшедшая налетела с криками и карканьем.
— Кто такая? — нахмурился Иргай, отталкивая Марилу.
— Кто такая?! Кто я такая?! Да ты кто такой?! Что она тебе сделала?! Ты знаешь, кто она такая?!
— Она предательница, — отрезал Иргай. — Уходи. Я тебя не знаю.
— Меня знает баронесса! — возмутилась Марила.
— Я не знаю никакой баронессы, — отмахнулся Иргай. — Уходи пока жива.
— Пока я жива?! Да я… да ты… да я только закричу, от тебя одни косточки останутся!
Иргай не выдержал. Увар велел наёмникам не ввязываться в драки с местными, к тому же Марила была столь явно безумна, что поднимать на неё руку казалось юноше позором.
— Кто она такая? — встряхнул он за плечо цирюльницу. Врени не ответила. — Откуда она тебя знает?! Отвечай?!
— Ты что с ней сделал?! — громче прежнего закричала сумасшедшая. — Почему она у тебя такая?!
— Он ничего не делал! — вылезла вперёд Дака. — Она сама такая стала!
— А ты кто такая?! — повернулась к ней Марила.
— Я Дака, — растерялась девушка. — Я пришла с Уваром.
— Увара я знаю! — обрадовалась Марила. — Ему мой брат мечи и самострелы продал. Знаешь его? Хрольф.
— Хрольфа не знаю, — пожала плечами Дака. — Издалека видела.
