— Как всё просто, — прошептала вампирша, наклоняясь к распростёртому телу. Её мутило от непривычного чувства голода. Именно сейчас, когда её сила проявила себя так… ясно? Так темно? Именно сейчас она почуяла настоятельное желание отведать человеческой крови. Сладость победы. Единственная пища, которую она может есть. Её право. Естественное право.
Она коснулась головы ближайшего грабителя. Надо было сдержаться. Надо было узнать, кто он и что задумал.
— Нет, сестра, — послышался ненавистный голос. Вейма обернулась и оскалила клыки. Перед ней стоял Липп. Всё в той же одежде, в которой она его видела семь лет назад, правда, какой-то слегка потрёпанной, словно он с тех пор не покупал ничего нового.
— Явился? — неприветливо спросила вампирша. — Я так и знала, что не утерпишь. Зачем ты послал ко мне этого своего приора?
Липп обезоруживающе улыбнулся, не показывая клыков.
— Это он меня посылает, — признался он.
— Да?! А старый Ватар это знает?!
— Он знает то, что ему нужно знать, — пожал плечами Липп.
Вейма устало вздохнула. В висках ещё билась жажда крови, зубы сводило от желания вцепиться в собрата и драться до последнего. Вот только она слишком хорошо знала, кто выиграет, дойди дело до драки…
Если только…
— Посмотри на меня, — резко приказала вампирша.
Липп засмеялся и поднял взгляд.
Вейма как будто провалилась в них.
Этому Ватар не учил.
Считал — ещё успеется.
Вампиры так не дрались, предпочитали по-звериному чувствовать, как рвут на куски противника.
Но Вейма не могла драться.
Как все — не могла.
Но могла — так.
— Добрая госпожа, — откуда-то из другого мира позвал брат Полди. Не получив ответа, забормотал слова молитвы.
Вампиры одновременно прикрыли глаза, вылетая из своего странного поединка.
— Хватит, — тяжело дыша, предложил Липп. Коротко глянул на зашевелившихся грабителей — и они снова уснули. — Уходи, сестра. Эти люди — не твоё дело. Я займусь ими сам.
Вейма передёрнула плечами. Кружилась голова. Она не выиграла и не проиграла, но второй раз подобное могла и не повторить.
— Идём, монах, — резко приказала она.
Врени сидела в кабаке и мрачно напивалась. Было… противно. Мерзко. Подло. Ей было не в чем себя упрекнуть, но гнетущее ощущение не проходило. Поодаль за столом сидели Марила со своим нагбарским «дружочком». Сумасшедшую трясло и Мюр почти насильно поил её сидром, который как-то сумел выпросить у кабатчика.
— Моя говорить — не ходи искать я! — тоскливо напоминал юноша.
Марила не отвечала, только смотрела перед собой пустыми глазами да время от времени начинала всхлипывать.
Врени слишком поздно догадалась, почему Мюр не понимал их вопросов и предостережений. Он попросту не видел безумия своей долгожданной подружки. Понимая чужой язык с пятого на десятое, он видел главное: она пришла к нему, она хочет с ним гулять. Это одно делало женщину в его глазах прекрасной. Её же безумные повадки он принимал за добродушные шутки, не более. К тому же при нём она почти не каркала. Это Врени тоже подметила: Марила начинала каркать, если рядом оказывались оборотни в волчьем облике. А тут… у вороны не могло быть «дружочка», у человеческой женщины — мог.
