Попутчики полностью

Дожидаться подмоги она не стала. Сумасшедшая забрела туда, где никого, кроме нагбарцев, не было. Врени схватила Марилу за руку и потащила подальше от чужаков. Если и набегут местные, то в драке может достаться всем. Мюр ещё пару раз взмахнул своей дубинкой и припустил за ними.

— Не бойся, — всё так же разумно попросила Марила. — Он тебе ничего не сделает.

Сумасшедшая повернулась к своему «дружочку», сочувственно погладила его по плечу.

— Как ты теперь будешь, друг ты мой милый? Если со своими поругался?

— А, — махнул рукой нагбарец. — Моя говорить Френг. Френг моя господин. Он говорить славный Грайогэйр. Славный Грайогэйр говорить всем. Моя прав. Они нет. Он наказать. Они подчиняться. Они плох… неправ. Наш закон не так говори! Нельзя бей женщина! Плох, очень плох! Я говорить Френг.

— Ты здесь сидишь, они за твоей спиной что угодна наплетут — и твоему Френгу и твоему славному Грейограю, — отмахнулась Врени.

— Славный Грайогэйр! — поправил Мюр. — Я говорить Френг уже.

— Когда успел? — ахнула наконец понявшая его Врени.

— Я идти за ты. Потом отставать. Видеть Френг. Говорить он. Ему знать моя. Я говорить он раньше. Мой женщина! Только мой! Я он быстро-быстро сказать. Я прав. Они нет правы. Он верить. Я битый. Защищать Марил! Он видеть. Верить моей.

Он повернулся к Мариле.

— Твоя ждать. Потом приходить. Больше не один. С ней приходить. Наша извиняться. Платить за обида. Кольца плати. Ты прощать. Просить. Я просить. Мы просить. Ты прощать. Их наказать славный Грайогэйр.

Врени только рукой махнула.

Марила обняла Мюра и принялась что-то каркать ему на ухо. Цирюльница слегка успокоилась.

Дело, в общем-то, не в том, что сумасшедшая так неприятно вляпалась. И даже не в том, что её пришлось защищать, а Врени очень не любила драться. Куда проще отступить, а потом подсыпать в кашу толчёных тараканов. Проще. И надёжнее.

Она устала.

Устала с кем-то возиться, всегда кто-то рядом, всегда нужно быть начеку… Вот сейчас.

Встать и уйти.

Никого больше не защищать.

Она успеет уйти, скрыться…

Она даже может надеть женское платье. Оно мало кого обманет, но все расскажут не об уродливой бабе, а о том, как и куда шёл подозрительный переодетый мужик. Ну, и пусть рассказывают.

Кому она нужна — искать её?

Кто-то присел за стол рядом с ней. Цирюльница насторожилась, но не стала поднимать взгляд.

— Других столов не нашлось? — хмуро спросила она.

Подсевший не ответил, только бросил на стол монету — и она покатилась, описывая по столу неровный круг.

Врени прихлопнула её ладонью и посмотрела на соседа. Тот был в плаще с капюшоном, глубоко надвинутом на глаза.

— Добрые дела, — тихо сказал он, — осветят тёмную дорогу лучше факела.

— И согреют лучше костра, — кивнула цирюльница. — Что тебе надо?

Он сказал условленную фразу.

Ну, хорошо, она знала, в какой кабак тащит перепуганную сестру оборотней.

— Почему ты привела их сюда?

— Куда ж ещё? — пожала плечами Врени. — На неё напали…

— Нагбарцы, — подхватил освобождённый. — Я знаю. Но ты не её должна защищать.

— Тот сейчас с ней, — туманно ответила Врени.

— Охотникам доверять нельзя, — покачал головой освобождённый.

Охотники означало — вампиры. Оборотней называли звери и, реже — собаки.

— Сам попробуй отбери у них человека, — оскорблённо возразила Врени. — Ничего она тому не сделает.

Она катнула монету обратно. Серебряный кружок описал круг, но освобождённый не стал его касаться. Это значило — заказ всё ещё на ней. Врени с досадой снова прихлопнула монету.

— Ладно. Слушай новости. Потом расскажешь про тёмную и её двор.

— Про кого?! — ахнула цирюльница.

Её собеседник предостерегающе поднял руку.

— Тихо. Всё узнаешь.

Назавтра все они снова собрались на трибунах вокруг ристалища. Врени была задумчива. То, что рассказал ей освобождённый, было… неожиданно. Её милость баронесса, оказывается, балуется чёрной магией. Ну, надо же. Кто бы мог подумать?.. Многое ли из тайн прозревших ей известно? Сама Врени послушно рассказала наставнику всё, что успела подметить за время следования за молодой баронессой. Тайны церковников её не интересовали, но наставник открыл ей, что защита брата Полди не просто милосердие к слабому и беспомощному монаху, но ещё и часть пути к свержению братьев-заступников. Это было… неплохо. Братья-заступники слишком много хотели.