— Ну что, ребята, — поднял я первый тост, — не зря вытряхнули все козыри. Не успели до Америки добраться, а уже имеем иранский филиал компании размером с треть мереславской губернии. За почин!
— В Питере с ума сойдут, — пробормотал Гаврилов и закусил сыром, — представят, как предательство.
— Англичанам, значит, можно по всему свету компании устраивать, а как мы, так предатели? — с улыбкой и акцентом притворно возмутился Вильям.
— У Питера свои интересы. И он об них заботится, — чуть нахмурился я.
Для меня остается загадкой, сколько народу удастся вытащить из России. Точнее, сколько выпустят без видимых препятствий. Не может одномоментно десять тысяч купцов по торговым делам в Персию ехать. И это только известные мне цифры желающих. А сколько отчаянных голов и искателей приключений, бегунов от помещиков и дезертиров из войск прослышат о новой колонии? А Император и так спит и видит, как вытащить русский полк из Ирана на Родину. А тут новая утечка народа.
Сразу же после подписания я с Ульяной составил секретный доклад Гурскому с примечаниями для Бекендорфа. В нем представлены успехи по организации военного сотрудничества и расписаны перспективы. Шах просит военных советников и оружие[2].
И отдельно выделены слабые места и намечены вербовочные подходы к Самсон-хану. Ульяна под охраной отнесла конверт в русскую миссию для передачи дипломатической почтой. Реноме соблюдено. Теперь можно своими делами заниматься. А в случае чего «грузите апельсины бочками, высылаем новый телескоп».
Есть и совершенно секретные договоренности без всяких бумаг. Я обещал помочь с вооружением Аббас-Мирзе.
— А теперь давайте за нашего главу иранского филиала, Прова Минеевича, — поднял я тяжелый фужер в серебряной оплетке, — кадры решают все. Пров Минеевич устроил дела честь по чести в Астраханской губернии. Теперь доверим официальную должность.
Разбойник пустил пьяную слезу.
— Был я каторжником с рваным носом. Приютили, к делу пристроили, нос зашили. Думал, вот вершина моя. А теперь, почитай, управитель целой губернии. Да я тут порядок наведу! Не сомневайтесь, Андрей Георгиевич. Мне бы только русских побольше. С татарвой да персами каши не сваришь.
Пока шли сборы, прокладка маршрута с местами стоянок и водопоев. Я обсуждал с Провом дальнейшие мероприятия по Гиляну. Секретарь у Прова смышленый паренек Акимка записывал.
— От болот держитесь дальше, — наставляю я, — климат в низинах нездоровый, малярия скосит. Забирайтесь в горы с лесами, там и устраивайтесь. Тигров не так много. Перестреляете. Пещеру сыщешь под лабораторию. А лучше несколько. Одного химика с учеником тебе оставлю для разработки ископаемых. Приборов не дам. Грамотный народ из Астрахани переманишь.
— Дело не быстрое, Андрей Георгиевич, — качает Пров головой, — в Гилянской земле только угля довольно. Остальное возить придется.
— А никто и не гонит. Демидовские заводы никто ставить не заставляет. Для этого нет ни людей, ни ресурсов. И больших задач у тебя нет, — машу я пальцем перед ним.
— Обещано вроде Мирзе оружие и двигатели?
— Мало ли что. Это наши с ним договоренности. Пока никакого оружия для персов.
— Так и англичане не дают, — почесал бороду Пров, — ко мне с намеками подходит. А если попроще ракеты сделать?
— Можно, — кивнул я, — для изъявления доброго расположения и в рамках договоренностей. Фугасные и зажигательные. Хватит ему. Про вышибные заряды и не заикайся. Скажешь, мастеров нет, чертежи размокли.
— А вот двигатели где собирать?
— От глаз подальше. Не великие мощности для этого требуются. Себя обеспечишь и то большое дело, — я уставил на Прова указательный палец, — твоя основная задача людей принимать и переправлять. Мастера одного тебе оставлю. Других сманишь из Астрахани.
— Тоже хитро дело, — вздыхает Пров.
— Получится, хорошо. Не выйдет. И так ладно. Еще раз говорю, твое дело — дипломатия и оборона наших переселенцев. Думаю, что далеко не все в Америку пойдут. Многие здесь осядут. Колонию сделаем. А там, как Господь устроит.
— На рисе наши долго не протянут. Одно дело доброе, что морозов нет. Так жара летом.
— Зато пшеница растет, а не овес и не рожь по обещанию. Кукуруза будет хороша. Но это не главное, — я убавил голос и наклонился к нему.
— А что еще?
— Обратно корабль пойдет, закупит чайных кустов. Вот с них и начнешь покорение мира.
— Нечто не растет в Иране?
— А ты видел где? Не посадили еще. Первый будешь. А вырастет, так уж персы ничего и не будут пить кроме него, — махнул я рукой.
— Ишь ты? — Недоверчиво хмыкает Пров.
— Вот тебе и ишь. Будешь выращивать знаменитый гилянский чай[3].
— А двигатели?
Я прекрасно понимаю, что никаких заводов он не построит. Но сборочный цех запросто получится. Часть деталей из России закажет, часть в Тебризе сделают. А здесь соберут и своим дополнят.
— А с англичанином что? — прищурился Пров, — говорят, недовольство имеет после вашего приема у Шаха.
— Ну что-что? Обещания надо выполнять. Я ему отдам револьвер. На время. А обратно его вернешь ты. Все понял?
— Понял, — поджал губы Пров, — здесь ничего не выйдет. Пронырлив уж очень. Но дорожка длинная.
