Лично меня вполне устраивают просто дружеские отношения с настоящим и будущим правителями. Так удобней. Меньше внимания. Вон, старообрядцы сбежали на Кавказ или в Монголию, или в ту же Персию. И кто про них вспоминает? Никто не требует выдачи, как тех же перебежчиков русского полка. Живут тихо. Религиозных притеснений пока нет и еще не скоро будут. Вот и нашим бы так укрепиться, поддерживать центральную власть, делать свои дела и быть мне опорой в торговле.
А вот Аббас-Мирзе нужно намного больше. И во мне он увидел поддержку не только в противовес англичанам, туркам или русскому царю, а в первую очередь, своим многочисленным родственникам, наследникам второй и третьей очереди. И заполучив нас в союзники принц обретает сильную и независимую позицию. Предавать будет некому. Не как тот зять Шаха, что отдал без боя русским вотчину принца и столицу Великого Азербайджана великолепный город Тебриз. Не как прочие родичи, во взятках похоронившие его реформы, обучение войск и научный прогресс. Только как обставит Аббас-Мирза эту позицию?
Я нагло выдвинул условия по образцу покупки Российско-Американской компании. Есть надежда, что откажут. Шаха мы и так устраиваем. Хитро затянут, наобещают с три короба, на том все и кончится. Ну, поговорим, покурим кальян. «Мир брат, солнце брат, любовь на всей земле. Ну мы к индейцам пошли, еще увидимся». Наводку на золото, опять же подогнали. И я каждый день жду миролюбивый ответ от Шаха в духе: «Очень интересно, перспективно, но преждевременно. Муллы не поймут, англичане не одобрят, жаба не подпишет».
Уже через неделю, когда терпение закончилось, и я отдал команду к сборам, Скрыплев торжественно объявил вызов во дворец для долгожданного приема. С делегацией.
Я взял с собой Прова Карасева, доктора Гаврилова, Кирилла по военной части, Фрола по производственной, Рослина по научно-изыскательской.
Шах излучал вселенскую мудрость, добродушие и любовь. Рядом с ним Аббас-Мирза с хитрой и довольной физиономией. И десяток богато одетых больших чиновников и членов семьи с важными и хмурыми лицами.
После витиеватой речи Шаха о важности доверия, настоящей дружбы и защиты в непростых реалиях жестокого мира на золотом блюде два генерала вынесли толстую пачку бумаг. Скрыплев вспотел, пока читал и переводил. А мои брови поднимались все выше, глаза открывались все шире. Исправлений почти не было.
И мы подписали соглашение и декларацию о дружеских намерениях и торговых отношениях Персии с Русско-Иранской компанией.
На сухом остатке: Гилян передается в аренду на девяносто девять лет. С правом пользования Ираном портами и водами по нашим правилам и законам, правом прохода по купеческим и военным делам с оформлением разрешений. Мы имеем право на разведку и использование земельных ресурсов в сопредельном Мезендране, а в других областях по согласованию и дополнительным соглашениям. Безопасность границ Гиляна и сохранность территории обеспечивается собственными силами. В случае необходимости оказываем и получаем военную помощь в доступных пределах. С нас сбор налогов в казну Шаха первые пять лет. Потом свободное плавание. В остальном очень объемное соглашение с весьма размытыми формулировками. Ну что? Хотел, предлагал? Получай.
Я тут же представил Прова, как будущего исполнительного директора. После подписания мы получили свой экземпляр. На этом аудиенция не закончилась. Меня торжественно наградили орденом «Льва и Солнца», который сам Фатх Али-Шах и утвердил. За заслуги перед Персией. В прошлом году сэр Джон такой же получил.
Кроме этого, выдали дорожные пропуска и грамоты на требование помощи от чиновников всех рангов. Выделено фуражное зерно, правда, немного. И в охрану сотня русских стрелков со Скрыплевым во главе. А еще из арсеналов Шаха выгрузили запасы луков около трех тысяч. Когда-то их считали произведениями военной техники. Композитное исполнение из разного дерева, рогов и накладок. Некоторые после многовекового хранения можно только в музей отдать. Но многие еще вполне пригодны. К ним прилагаются мешки стрел. Копий выдано без счета. И все они немодные — старинные, длинные, хорошего железа, широкие, как алебарды. Алебарды и топоры тоже есть, но мало. Зато ножей, кинжалов и стилетов множество. Большей частью трофеи очень кустарного происхождения, но не мало прекрасных экземпляров индийского, узбекского, испанского, афганского и даже африканского творчества.
Я сам интересовался персидским белым оружием. И мы активно брали кинжалы и сабли. Вот принц и решил внести свою лепту.
После всех перипетий мы снимаем стресс. От глаз блюстителей морали подальше. Наговаривать не стоит на всех персов. У местных языческие, родовые и племенные обычаи переплелись с мусульманством. Да и для мулл часто религия просто ширма, за которой стоит обычная власть. «При виде золота лицо меняется даже у святого», эта народная пословица много говорит и об их святых, и об отношении к золоту.
