— Они вам наописывают. Надо потери оправдать, вот и придумали со страху. Вы же сами были советником в персидских войсках, руководили операциями против русских в последнюю войну. На ваших глазах Паскевич громил превосходящие в десять раз силы персов. Что удивительного?
— Ну да, ну да, — покивал сэр Джон, — а многострельное ружье на повозке тоже со страху померещилось?
— Это неудачный эксперимент. Дорого сердцу и я хотел продолжить работы. Но ствол разорвало от перегрева и грязи. Этот порох не годится. Перспективы зависят от химиков.
— Ну да, ну да, — вновь покивал посол, — и все же я хочу понять вас, Андрей Георгиевич. Что может быть прекрасней, чем играть в команде сильных и постоянно выигрывать? Ведь и вы сильный игрок. Только непонятно чей.
— Эх, любезный сэр Джон, кабы я сам знал! — схватился я руками за голову, — но позвольте мне разобраться в себе. Я застрял тут и не могу пройти даже до Бушира. А еще в Америку надо добраться.
— Так это как раз время, чтобы подумать, — сэр Джон с улыбкой пожал мне руку масонским знаком.
После разговора я собрал на совет самых близких.
Алена у меня бессменный секретарь, Ульяна единственный сильный оперативник, хоть и с ребенком, но без закидонов, которые в реальной жизни сводят все преимущества женского ума к нулю. Игнат командует пятеркой самых приближенных боевиков. И Пров с неформальными связями в русском полку и при дворе.
— Пройти нам не дадут, — начал я сразу с вывода.
— А если дадут, то в Бушире застрянете, — кивнул Пров, — этот посол там семь лет агентом был. Знает всех.
— А что ему надо? — спросил Игнат.
— Все. И вместе с нами.
— И что думаешь? — Алена смотрит в пол, она уже знает, что я думаю.
— Мочить в сортире, — шепотом говорю я.
— Посла? — округляет глаза Пров.
— Это резидент разведки. С очень мощной агентурой и с гигантскими возможностями. За ним вся Ост-Индская компания[1], а за ней колониальная армия Индии. Нам его не переиграть. А вот если уберем, то пока почта идет туда, замена едет сюда, новые планы, новые люди, новые отношения. Можно и проскочить по бровке.
— А что бы им тебя не убрать? И всех нас, как Грибоедова, толпой? — хмыкнул Игнат.
— Предполагаю, что я для них непонятная фигура. Не могут понять, какой ложи масон и какие планы имею. Вдруг, уберешь, а окажется своего. Или надеются использовать против Императора.
— И кто исполнит? — Игнат посмотрел на Прова.
— Так что гадать, — вздохнул Пров, — я теперь местный. Но дело не быстрое. Надо посмотреть, где берет еду, куда гулять ходит, с кем водится. И денег надо. Чем больше, тем быстрее будет. Братанов, как дело обстряпают, тоже надо в Астрахань отправлять.
— Видишь, Пров Минеевич, — положил я ему руку на плечо, — какое дело тебе на вступление в должность. Считай это экзаменом. Мы тебе доверяем, а здесь перед самим собой ответ держать. Выдержишь, значит годен. И с остальным справишься.
Через десять дней Навруза празднества стали затихать. Сэр Джон заглянул в гости перед отъездом в Тебриз.
— Надеюсь, вы примете правильное решение. И познакомите меня со своим изобретением, — он разглядывает с вниманием натуралиста.
— Смею заверить, сэр, я уже принял решение, и вы непременно увидите новинку. Но простите, мне нужно время. В любом случае, уверяю, что не тронусь из Тегерана, пока все не решится.
— Что ж, разумно. Я здесь еще две недели. Если времени не хватит, мы можем встретиться в Бушире. Дайте знать представителю в нашей миссии.
После некоторого расслабления ключевые новости вдруг случились одна за другой. И узнал я их от Аббас-Мирзы.
— Не скрою, брат мой, я не хочу твоего отъезда. Но ты должен знать. В порту Бушира встали на килевание два брига «Фоксхаунд» и «Электра». Дожидаются тебя для отправки в Америку. С ними еще транспорт «Индиан». Но и его не хватит, чтобы разместить всех твоих людей. Подумай, кого ты хочешь оставить. Я позабочусь о них.
— Уже прибыли? Простой в порту денег стоит. Не важно, сколько отправим сразу. Остальные подождут. Но если сидеть тут, никто не уедет. Я буду собираться.
Но свернуть лагерь не вышло. На следующий день Скрыплев прискакал в великом возбуждении.
— Андрей Георгиевич, прибыли гонцы от Самсон-хана. Весь дворец на ушах. Шах срочно вас требует.
— Сейчас кофе допью и пойдем. Скажи Игнату, чтобы лошадок готовил.
Во дворце меня встретил Аббас-Мирза с горящими глазами. Как-то очень крепко обнял и все в глаза заглядывает. За руку, как ребенка, меня ведут в зал. Посреди стоит стол, на нем подставка, на подставке на синем бархате сверкает золотом корона.
— Никак Самсон Яковлевич выкопал? — потянул я уголком рта.
— Это только один предмет. Курьеры привезли в доказательство. Пишут, горы золота. Целый караван снаряжают.
— Хорошие новости. Ты спросил про сокровища, я ответил. Что-то не так?
— Ты мог бы взять их себе, — прищурился принц.
— А не ты ли говорил, что дружба — самая большая драгоценность? И до сих пор сомневаешься? Или отец тебе не верит?
— Теперь верит, — задумался Аббас-Мирза, — а ты мне веришь?
