Армяне массово бегут на землю обетованную. Их сюда насильно переселяли, били, резали. Так что сейчас у них патриотический подъем и ненависть к персам и курдам. А шаху очень нужны лояльные подданые. Гилян — область не большая, но проблемная. Еще сто лет назад успела побывать в составе России. Отдельная культура гилянцев, старые верования и стремление к суверенитету требуют пристального внимания. Вот русский полк и послали.
А климат хорош. Предгорья поросли лесом, между ним посадки табака и оливок. Внизу поля с рисом и шелковичные плантации. Шелк здесь ведущая статья дохода. И ставить под угрозу эту жемчужину шаху нельзя.
Мы порешили создать курсы для военных фельдшеров и курсы для разведки. В усеченном виде, конечно. Основная задача для меня — вербовка. И белобрысый дезертир первый кандидат. К своим его пока нельзя отнести, запишем в сочувствующие. И важно занять личный состав делом, чтоб и сами навык не теряли, и связи приобретали.
Школу и курсы Евстафий Васильевич устроил на следующий же день. Медицинская школа на базе арендованного лабаза, а для курсов выделены помещения в форте. Мы прогуливаемся вдоль стен.
— Милейший Андрей Георгиевич, — наклонился ко мне Скрыплев, — я снедаем любопытством, что за две закрытые телеги вы привезли? Очень похоже на артиллерийский передок в смеси с экипажем. Слышал, тачанкой ваши люди называют промеж себя. Уж не осерчайте за мой хороший слух.
— Это вооружение такое, Евстафий Васильевич, — я развернулся к нему, — думаю, если все сладится, то вы его увидите в свое время.
— Очень хочу, чтобы сладилось, — посмотрел он в сторону, — и хочу помочь. Все же свои люди, русские. Вы от меня не отвернулись, руку подали. Грибоедов плевался, а вы пригласили к общению. Я благодарен безмерно.
— Вы же не это хотели сказать?
— И это тоже. Но вы правы. Я послал секретную депешу Шаху в отношении вас. Поверьте, она составлена так, чтобы получить наибольшее его расположение.
— И в чем же оно заключается?
— Известно. Али-Шах хочет переговоров. Вы сейчас очень нужны.
— А стану не нужен, кожу снимут да кипящим маслом зальют? — хмыкнул я.
— Восток, — развел Скрыплев руками, — но знайте, что человеколюбия здесь больше, чем в России. За преступление могут подвергнуть казням, но на конюшне не порют, в Сибирь не ссылают и на рынке хан своих крестьян не продает.
— Сразу скажу, что против Государя своего я не пойду. Меня с ним связывает большее, чем присяга или гражданский долг. И с русской армией воевать не собираюсь.
— Так и я не собираюсь, о чем шаху заявлено было категорически. А вот защищать его непременно буду.
— Хитро, защищать, — я протянул слово, — с такой позиции можно представить нас, как буфер и сторожевого пса.
— Именно!
— Я так понимаю, переговоры готовите вы?
— Принимаю участие, — потупил взор полковник, — и старюсь всецело для вашей пользы.
— Я оценю вашу помощь. И в долгу не останусь, — улыбнулся я.
Идея обрисовалась. Шах думает превратить Гилян с его восстаниями в подконтрольную область. Чужими руками давить бунты — это же не считается за террор. Всегда останешься добреньким. Всегда можно пригрозить инородными злодеями. Армян много, но они являются врагами, да и те сваливают. А тут такая возможность. Такой противовес и русской разведке, и англичанам. Тонкая игра. Восток. К тому же по Гюлистанскому договору Персия не может иметь на Каспийском море военный флот, а вот русская Торговая компания вполне себе может вооружить свои корабли от разбойников. У Шаха не одни же русские по границе. Турки далеко, а в вот туркмены и Хоросан рядом. И Хивинское ханство занимается пиратством, разбоем и активной работорговлей. А у России восемь бригов, два корвета и два колесных парохода, не считая вспомогательных и переоборудованных судов. Надо что-то противопоставить. И с моей помощью можно настрелять целый мешок зайцев. Этак мы на частную военную компанию выйдем. Почему бы и нет?
Жизнь пошла своим чередом. Через неделю почтовым корветом пришло письмо от Прова. Пишет, что двигатели на нефти собрали пять штук, а потом деньги кончились. Потому что хлопот с переселенцами великое множество. Наш пароход перегнали в Дербент. А с ним и пять парусных транспортов. Там порт не замерзает. Поэтому путь переселенцам теперь до Дербента, а там морем. Волга встала, путь санный установился. Народ прибывает. Надо размещать, кормить, поить, защищать. Отправлять решено в первую очередь самые важные грузы. Какие, не говорит. Секретничает.
В конце декабря встретили первый пароход из Дербента. А за ним и транспорты. И там, кроме мужчин, женщины и дети. Тут же наша больница заработала на полную мощность. Нужны дрова, еда, вода. Хорошо, море рядом. Персы рыбу не едят, а мы так очень. Из прибывших организуются бригады в помощь «старожилам». И грузы идут. Приходилось складировать под открытым небом пожитки, благо дожди унялись.
Рождество отпраздновали. Гуляния народные не отменишь. На Новый год сосну нашли в горах и украсили.
Вся наша компания вместе со Скрыплевым и десятком приглашенных будущих фельдшеров и разведчиков гуляет.
