С другой стороны, такое послание выглядит, как проверка на лояльность. Я же транзитом иду, что в моих силах, какие вербовки? Ждут, что делать буду. Возмущусь, мол свободу почуял, или покиваю для виду, а сам уклонюсь, или все же попытаюсь отработать задания.
— Сейчас напишу ответ, — сказал я, — а на словах передайте Гурскому, что задачу понял. Приложу усилия со всей тщательностью и совестью, как для друзей.
После отбытия курьера в Энзели под охраной десятка казаков внимание мое обратилось к почте. И новости не кончились.
Веретенников пишет, что Никифор как с ума сошел. Вычистил все припасы, забрал все деньги и многое наперед. И исчез с группой ученых и своих боевиков неизвестно куда. По последним сведениям, в сторону Финляндии или даже Швеции. Сюрприз.
С Острова Степан пишет, что губернатор Баумгартен предложил устроить химический институт на базе лабораторий и что предложение любопытное и достойное, потому как обещана защита и покровительство.
Петр докладывает, что высочайше приказано сформировать один полк с полным вооружением и два запасных. Основной полк выдвинуть в Мценск и встать лагерем. В Польше брожения. Не исключено, что направят туда. Запасным быть готовым для выдвижения.
Хоть не читай. После разбора бумаг снова в госпиталь. Потом на проверку вновь прибывших. Устроили распределительный пункт. Заодно разговариваю с людьми. Плохо добирались. Холодно в России зимой в степях. Волки, кайсаки, чиновники. Кого-то схоронили в дороге. Смотрят с надеждой. Я успокаиваю и обещаю.
Через неделю Рослин вполне прилично выглядит. Ходят с супругой под ручку. Но еще слаб. Я только улыбаюсь и не провожу никаких расспросов. Фрукты тут в изобилии даже зимой, а уж сухофрукты и подавно. Надо сказать, что персы в большинстве своем предпочитают фруктовую диету. И поедают в великом множестве груши, арбузы, дыни, яблоки, инжир и многое другое. Мясо тоже бывает, за исключением свинины. Рыбу игнорируют, но не все. Гилянцы втихаря едят.
С Аньошом разговор состоялся короткий.
— У нас же был план? — вздыхаю я, — на Болото чиновниками не так быстро попасть, года два запасе было, по моим расчетам. А вы, как в армии, собрались почти вслед за нами.
— Причина проста, — улыбается Аньош, — я обещал служить и работать на человека, известного как Андрей Георгиевич Зарайский, а вовсе не на интересы кучки людей, считающих, что представляют Российскую Империю.
— Но Аляска — даже не Персия! Индейцы и вигвамы, испанские аферисты и американские жулики. Там даже не задворки, а дикое место.
— Моисей ударил посохом, и из скалы потек ручей, — Аньош перебирает четки, — тоже в пустынном месте дело было. Почему вы не верите в Волю Господа?
— Потому что я не монах?
— Потому что боитесь, хотя в вашем случае доказательств Ее существования предостаточно.
— Не боюсь, — потер я нос, — впрочем, если бы мы обустроились, а через пару лет, как договаривались, вы приехали на готовое место, то было бы спокойней. А сейчас что с вами делать?
— Двух лет может не быть.
— Хорошо, с собой что везете?
— Самое необходимое. Часть оборудования и материалов.
— А где же Мастер? Мне обещана поддержка.
— Не беспокойтесь. Если вас поддерживает Господь, то весь мир не сможет противостоять. А Магистр всегда держит слово.
Через неделю Скрыплев запросил приватную аудиенцию.
— Андрей Георгиевич, к нам едет Аббас-Мурза для знакомства и вашего сопровождения в гости к Али-Шаху.
— Я думал, ты проводишь, — чуть растерялся я.
Личность Аббас-Мирзы легендарная. Второй сын Шаха и наследник. Первый сын Шаха от рабыни-грузинки, так что преемником не считается. А этот с детства воюет. В девять лет под его командованием побили какое-то племя курдов. Фанат армии. Только с Россией не получилось. И до сих пор понять не могут, как такие смелые воины, наследственные джигиты в трехкратном и более превосходстве огребли от русских бывших крестьян так, что даже Тебриз с резиденцией самого Аббас-Мирзы пришлось оставить. С тех пор наследник и выясняет: «Слюшай, как так делаешь, да?»
Это по данным оперативных справок.
Через два дня я увидал Аббас-Мирзу воочию. Широкоплечий крепыш с окладистой широкой бородой и усами в самом рассвете сил. Тридцать три года для наследника возраст свершений. Он и сотня его конных голямов с грохотом и выкриками проскакали по городку. Ему сразу выделили особняк правителя Решта с розами и персиковым садом, его сотне отвели несколько домов для постоя. Сразу поднялись столбы дыма, блеяли бараны, кудахтали курицы и стелился запах жареного мяса.
Скрыплев очень волнуется. Мне идти надо самому на поклон. И вдруг я заупрямлюсь? Но я без зазнайства с ближайшими помощниками пешком двигаю к особняку. Далее заминка. Охрана верещит. Хотят разоружить. Игнат поглаживает рукоять пистолета.
— Я слыхал, что Аббас-Мирза великий воин, — начал я, и Скрыплев переводит, — если он видит в нас врагов, то к чему нам встречаться, а если друзей, то к чему подозрения?
