— Гаврилова сюда или Вильяма, — кричу я, вижу Джейн и добавляю, — готовьте койку в госпитале для Ивана Яковлевича. Предположительно, пневмония.
ХИМИК
Новый год для меня закончился. До утра возились с Химиком. Наш консилиум решил, что пневмония точно есть. Сулицин у нас в запасе. Но без антибиотиков любое воспаление легких превращается в смертельную опасность. У Алены запас мочегонных трав. С них и начали лечение. К утру сбили сильный жар. Раздобыли чеснока и сосновой смолы. Я обучил Химика глубокому дыханию и назначил три раза в день дышать с чесноком и живицей.
Часам к девяти я упал в плетеное кресло. Алена принесла завтрак. Но не тут-то было. С караваном пришла почта. Да еще и сообщили, что имеется курьер с посланием.
Завтрак я не бросил. Ко мне ввели небритого моряка с транспорта и оставили наедине.
— Позвольте представиться, подпоручик Иванов, — вытянулся он, — для вас пакет.
Я вытер руки от куриного жира и вскрыл конверт. Почерк Гурского.
Я отстранил листок на половине чтения. Намеки очень прозрачные. Один из акционеров сам Император, другие — его доверенные лица. И что захотят взамен? Поросший щетиной подпоручик смотрел на меня.
— Алена, покормите курьера, — крикнул я в коридор.
— Прошу прощения, — заволновался он, — приказано по прочтении сжечь послание, а от вас ответ получить.
— Ну тогда тут сиди и ешь, — пододвинул ему блюдо с курицей в яблоках.
«Имеются сведения, — читал я дальше, — что отношения со стороны Фатх Али-Шаха к Вашей персоне весьма теплые. В интересах Отчизны нашей Государь полагает не иметь более персов врагами, а напротив заручиться дружбой. И к обустройству оной необходимо усилия приложить всем друзьям Николая Павловича. К тому и его прямое пожелание имеется. Остальное устно передаст курьер».
Понятно. Прямой приказ Его Императорского Величества. Сначала отобрали земли у персов, а теперь дружить хотят. Шах тоже не от большого ума повелся на посулы англичан и развязал войну. Но горячая кровь и надежда на превосходящие силы помутили разум. В очередной раз русская военная школа превзошла персидскую, даже с английскими поправками, оружием и инструкторами вплоть до прямого управления войсками.
Начатки плана обозначились. Если нужна дружба, так пусть присылают военного советника. Про теплые отношения весьма зыбко думается. Но при случае поговорить про обучение военному делу русскими специалистами можно.
— Что там на словах передали? — отпил я глоток кофе.
— Господин Гурский весьма жалеет, что не попрощался. И передает следующее. Необходимо всеми силами заполучить расположение Шаха, а в особенности его сына, Аббаса-Мирзы. Устроить так, чтобы опору персы видели больше в русских, чем в других народах. И главным беспокойством Государя на сей момент остается русский полк в составе персидской армии. Возлагаются большие надежды на вашу помощь в этом щекотливом вопросе.
— А что хотят, в конечном итоге?
— Известно что, — поручик вернулся к куриному крылышку, — вернуть домой хоть мытьем, хоть катанием.
Я задумался. Позиции российской стороны определены и заявлены, как приказ. Если взбрыкнуть, то выезд наших людей, и так незаконный, перекроют силами тех же астраханских казаков. И ничего не сделаешь. Пров подергается, конечно, если сам жив останется. Но в обход разъездов можно только несколько десятков провести. И то с минимальным грузом. Это табуны угонять хорошо, а верблюды с грузом, бабами и детьми долго не пробегут.
