— Это их дело, — откинулся я на спинку кресла, — какие претензии?
Я уже начал уставать от дипломатии. Мой юрист заявил перерыв и удалился в сторону вместе с англичанами. Тем временем подали кофе, спиртное и очень маленькие пирожные. Англичане налили себе рома в тяжелые серебряные маленькие стаканы. Юрист изобразил некое согласие и направился ко мне.
— Если коротко, для полного удовлетворения сторон и сохранения лица требуется двенадцать тысяч долларов за фрегат, шесть тысяч долларов компенсации за экипаж, — заявил он, — и название нужно вернуть прежнее.
— С чего бы вдруг? — Я закусил кофе пирожным.
— Понимаете, полковник оценивает ситуацию сиюминутно, здесь и сейчас. У него есть такие полномочия, и он исходит только из известной информации. Это чудо, что он тут оказался. Если прибудет комиссия из Бомбея, то, вероятно, переговоры будут много сложней.
— Но я же в своем праве?
— Верно, — кивнул юрист и вытер лицо платком, — но кроме права существуют еще добрые отношения с теми же англичанами. Заходы в порты Индии и взаимопомощь всегда нужны. Особенно если добавить шесть тысяч долларов.
— А если не добавлять? — я жую третью пироженку.
— Я буду откровенен. Торговаться можно. Сейчас я озвучил условия для максимально благополучного разрешения конфликта. И я очень советую их принять.
— Что на выходе будет?
— Взаимные письма с уверениями в дружбе и сотрудничестве. И взаимные извинения.
— Как не послушать советов умного человека? Двадцать четыре тысячи долларов, — вздохнул я, — нам оба брига обошлись чуть меньше. Правда без пушек, запасов и экипажа.
— Мир дорого стоит, — повеселел юрист.
— Сейчас распоряжусь, чтобы деньги привезли с «Индиана» немедленно.
Через час мы вместе с дипломатами и юристом выпили ямайского рома и согласились, что местный ничуть не хуже. Но под цесарок лучше холодная водка с ледника. Я обещал через год угостить водкой, они обещали виски. И мы разошлись довольные друг другом.
После разборок с англичанами наши переговоры Президентом продолжились, но уже в другом ключе. Тачо рассказывал о своих проблемах, слушал мои пожелания. Мы мило играли вечерами в шахматы и шашки. Поскольку я все время проигрывал, пришлось научить игре в «чапаевцы» и взять реванш.
И снова мы прервались. Кончита ответила Игнату согласием! Местное священство настаивало на венчании немедленно. Никто и не возражал. Три дня подготовки. Венчание в католическом соборе. Правда, для России это не имеет законной силы[10]. Но Игнату наплевать.
Бурная испанская свадьба с местным колоритом назначена в день Марии Гваделупской, 12 декабря, национальный праздник Мексики. Очень знаковый день для всего народа. Кончита прекрасна в белом платье. Игнат серьезен до каменного выражения и солиден во фрачной паре и при галстуке. Венчание в старой испанской базилике. Вокруг музыка, карнавал, народные гуляния. Еле живы остались. В своем лагере три дня гуляем по русскому обычаю. В большой палатке сам Президент, епископ, губернатор Ариель Рамирес, военное руководство и наш ближний круг. Много пьют и много едят. Минеев с оркестром чувствует важность момента. Без устали играют уже несколько часов.
Игнат отозвал меня в сторону.
— Анастасио предлагает стать гражданином Мексики. Что делать?
— Становись, — пожимаю я плечами.
— Говорит, что имя дадут мексиканское. Точнее, мое переведут на испанский. Так, говорит, народу понятней. А мне это зачем?
— Мы с тобой же сколько вместе дел переделали? — наклонил я голову на бок, — и ты меня спрашиваешь еще? Сам не видишь?
— Я одно, а вместе глядеть сподручнее, — увел взгляд Игнат.
— Смотри и виждь, какова подготовка. А? Бьюсь об заклад, про твою Кончиту еще с первого американского похода галочка поставлена у кого надо. А тут такая удача! И женщина в отчаянии. Что духовник подскажет, то и сделает.
— Думаешь, уговорили? — Теребит бороду Игнат.
— Ну что ты! Это была бы грубая работа. Дали выбор, чуть качнули в правильном направлении. Возможно, слова про благо Родины прозвучали. Смотри на факты.
— Смотрю. Не пойдет она поперек себя. Не та натура.
— Опять про нее! — хлопнул я руками по бедрам, — шире глянь. Мексика с голым задом и неустройством. А тут мы мешок камней показали. А их у нас пять. Не считая двух с лишком тонн золота. Самое время бы отдать нам то, что и так заберем. Только по-хорошему и к общему удовольствию. Не много же просим. Ан, нет! Тянут все чего-то, стращают англичанами, французами. Уговаривают. А ты первый кандидат на управление Россом и окрестностями. И теперь у тебя жена-красавица, непорочная по всем правилам, мечта твоя. С традициями — папа у нее был губернатор Сан-Франциско. Да еще гражданином станешь. Верный сын Мексики.
— И к чему все это?
— А к тому, что когда на кону благополучие государства, то жизнь, смерть, горе и счастье отдельного человека теряют значение. Все бросят на алтарь для цели. Значит, готовится такой заход, такое предложение, что отказаться без потерь невозможно.
— Соглашаться? — нахмурился Игнат.
