— Устроит, — вздохнул я, — точно так же, как устраивают твоих земляков индийские раджи. Но только я не смогу так и вам не позволю. Нельзя обманом тормозить ради своего блага другой народ. Если ты думаешь, что негры много ниже в развитии европейцев, индейцы не способны к обучению, индусы погрязли в кастах, то ты прав. Но это имеет место только в данный момент времени. Только сейчас и только в сравнении.
— Неужели они догонят английскую науку, немецкую философию, французскую и итальянскую культуру? — усмехнулся Вильям.
— Никогда не догонят. Нельзя догнать, идя по чужой дороге. Но заставлять обманом или силой идти вслед за собой, преступление. И Мастер, и Президент бьются за свободу пути нового народа. И поэтому я согласился помочь.
— Неужели даже у каннибалов Новой Зеландии, у примитивных аборигенов Огненной земли или пигмеев Африки есть свой путь? — испытующе смотрит Вильям, — они застыли на тысячелетия, и нет даже искорки для движения вперед. Вы, светоч научного прогресса, даете им место рядом с собой?
— О каком пути речь, раз они застыли? Я говорю про те страны, кто стремится вперед, чьи души бурлят. Эх, почитать бы тебе Гумилева про пассионарную теорию.
— Не имею чести знать, — сморщил лоб Вильям.
— Представь, что в школе некоторые дети пошли в рост раньше, как это бывает у подростков. И задиристый здоровяк, для которого школьная программа уже кажется простой, бьет и отбирает еду у талантливых одноклассников и съедает сам только потому, что не хочет конкурентов. Отбирает учебники, портит работы и вовсе может убить вместо того, чтобы стать другом и защитником.
— Я понял, о чем вы говорите, — кивнул Вильям, — такое противно замыслу Божию.
— Противно, угу, — ответил я.
— В таком случае, мы не делаем ничего предосудительного, когда станем использовать земли индейцев, — вставила Джейн, — они, как часть природы.
— Мне нечего возразить, — вздохнул я, — только эта часть природы весьма агрессивно настроена. Мы поможем, если увидим ростки культуры, но свои интересы будем защищать жестко. Об этом, Вильям, можешь не беспокоиться.
Я читал про ту же Мексику, про малаканскую общину староверов. Русская Гваделупа. Сбежали от царя в Америку. Все честь по чести. Выкупили землю за золото. Распахали, насадили сады, развели скот, делали вино на продажу. В отличии от янки, не брезговали местными и брали замуж индейских красавиц. Только не помогло. Стали щемить сначала чиновники, потом националисты. «Мексика для мексиканцев». Факельные шествия по поселку общины вынудили собираться в США. А строительство шоссе, которое протянули прямо по выкупленным пашням, подхлестнуло. Уехали молокане. А мексиканцы так и остались в нищете и грязи. Пишут теперь диссертации про успешность и дисциплину русских. Пытаются и никогда не смогут повторить. Вильям затронул больную тему. Я не знаю, как решать индейский вопрос.
— Все же аренда, не собственность, — качнул головой Игнат, — не надежно.
— Это просто условия принятия, — махнул я рукой, — все решается по факту. Была собственность Испании. Нет у нее сил удержать, стала Мексика. Не удержит Мексика, отойдет земля Соединенным Штатам. Не удержим мы, и у нас перекупят и компанию, и земли.
— Как удержим? — Спросил Фрол, — меха станут лакомым куском.
— Меха, это еще пустяки. Добыча калана и выдры падает, мода в Европе меняется, — покачал я головой, — еще немного и такого вала уже не будет. Сейчас на первое место выходит промысел китового жира. Охотское море главный приз для американских китобоев. Монополию держат. Но и это нам не важно.
— А что тогда? — удивился Фрол.
— А важно изготовить драги для добычи золота. Сможешь?
Мастер поздравил меня. Сегодня он в коричневой длинной тунике грубого сукна. Голову покрывает капюшон пелерины. На болтающемся конце пояса из грубой веревки завязаны три узла по обычаю францисканцев.
— Благодарю за поддержку, — наклонил я голову, — только не знаю, радоваться и ли плакать от приобретения.
— Любое даяние благо, — улыбнулся Мастер, — нужно радоваться новым возможностям сделать себя и мир лучше. Хоть немного. Господь оценит усилия.
— И вы знаете, как это устроить?
— Нет, конечно. У каждого своя дорога. У меня лишь пожелания.
— И чем же я могу отплатить за помощь? — посмотрел я в сторону.
— Вы не будете поддерживать миссии францисканцев.
Это новость. Я считал Мастера кем-то вроде внесистемного контролера от Папы или особо тайной организации. И раз он в одежде Ордена, то играет на их стороне. Поэтому такое предложение меня обескуражило. В переводе на русский «не поддерживать» означает принять все усилия для закрытия. И в любом случае не мешать это делать другим. Удивляться сейчас не следует. Мастер не даст прямого ответа. На месте будет понятна логика. Если он помогает, то такая политика будет мне во благо.
— Хорошо, — коротко кивнул я, — это не единственное пожелание?
— Я не оставляю надежды спасти Герреро.
