Из наших всего пять человек проучились в Санкт-Петербургском горном кадетском корпусе. За большие деньги в качестве вольнослушателей. И тайком. Остальные специалисты домашнего изготовления. А здесь в Мехико есть Королевская горная школа, куда принимают все сословия, где на хорошем уровне изучают химию и минералогию. Преподаватель Мануэль дель Рио открыл ванадий, только сам об этом еще не знает. И он коренной испанец и ассистент самого Лавуазье, основателя современной химии. Французского гения уже не спасти. Революционеры отправили его на гильотину. А у его коллеги поучиться можно и нужно. Есть Королевская хирургическая школа. И к нам уже делегация с просьбами о преподавании. Есть военное училище «Героическая академия». Есть университет, только обучают в нем в основном богословским и гуманитарным дисциплинам. Вообщем, есть, куда детей отправить.
Уже власти выделили землю и даже пригласили французских архитекторов для планировки корпусов и домов для сотрудников. Кирпичный и цементный завод тут есть. Будем строить русский квартал с церковью.
Фрол назначил заместителя для курации производства. Сам ни в какую не согласен остаться. Решили пойти по старой схеме. Различные детали заказываются на различных предприятиях и даже странах. А сборку будем делать на своей территории. Тоже касается взрывчатых веществ и ракетного топлива.
Нам предоставляют возможность покупки и переработки ископаемых. В Мексике кроме серебра, много меди, есть железо, уголь, нефть. Нам разрешена разведка ископаемых в рамках научных изысканий и разработка по договоренности. И для нас закупят в Англии прокатные и волочильные станки, оборудование для лабораторий, кузниц, стекольного производства.
Взамен мы не оставляем себе почти ничего из сокровищ. Для оценки камней вызвано трое старых евреев-ювелиров. И еще пять учеников с ними. В оплату я разрешил главному взять десяток камней. Тот понимающе кивнул и приступил к оценке. Одни камни небрежно отодвигались в сторону, другие тщательно рассматривались, третьи передавались друг другу под цоканье языком.
Три недели ушло на работу. Сумма предварительной оценки оказалась сопоставимой с будущей, то есть гигантской. Двадцать два миллиарда долларов будущего — это грубо пятьсот миллионов долларов 1830 года. Минус золото две тонны монетами, цепями и прочими изделиями, тонна в «троне» и «снопе». Но трон еще осыпан бриллиантами и должен оцениваться отдельно.
Камни такой кучей никто не купит и не возьмет сразу, поэтому ликвидная цена на момент времени оказалась около двухсот миллионов долларов США.
На наше богатство учрежден «Банко де Авио», первый банк Мексики. Директором и двигателем проекта стал Лукас Аламан, подельник Анастасио по перевороту, умнейший ученый и фанат развития латинского сектора Америки, соратник и ученик Мастера.
Все камни и все золото отправились в Банк к радости Правительства Мексики и Мастера. Но это не значит, что мы утратили все средства. Да, пять миллионов долларов уплачены безвозвратно по договору. Если честно, то и все двадцать, потому что платили камнями. Зато остальное вложено в развитие. Новые литейные заводы, школы, ремонт порта, несколько корветов и фрегатов закажут в США для «обороны» от них же.
Аламан производит хорошее впечатление. Как и банкиры в России. Но других вариантов нет.
Фрегат «Саутгемптон» вернул прежнее название и за наш счет будет обеспечивать безопасность. В том числе и нашу. Флота у Мексики нет, если не считать двух шхун и десяток катеров на атлантическом побережье. Остальные тайком арендуются у англичан, нанимают английскую или американскую команду и посылают заниматься каперством против испанцев. Так что это большая уступка. И настоятельная просьба Анастасио, чтобы не дразнить английского посла.
На утро после бурного отмечания подписания Договора мы ближним кругом сидим за чаем.
— Что же Президент? Наш теперь? — спрашивает Гаврилов.
— Что вы, доктор! — улыбаюсь я, — он свой собственный. Очень боится конкурентов. У них перевороты каждый год. Вот и рад опоре извне. Кто заступится? А тут мы будем. Хоть какой-то шанс выжить.
— Вы так бурно взялись за мексиканские дела, что можно подумать о новой родине, — вставил Вильям и быстро поправился, — но я с вами в любой ситуации.
— Правильно думаешь, — кивнул я, — к этому и толкают. Вот смотри, раз переворот, два. Зацепят наши интересы. Фабрику, там, взорвут или людей поубивают. Нельзя будет не встрять. А мы выступим со всей пролетарской ненавистью. А поскольку решимость и умение есть, кое-кто станет очередным Президентом. А может даже и я. Только дальше что? А дальше система устроена так, что хочешь, не хочешь, за народ придётся радеть. Любишь народ, не любишь, но все ресурсы пустишь на выживание. А выживание, это сильное государство. Чужое сильное государство. Нельзя нам вязнуть в государственной системе, как бы это не было привлекательно. Как базу для развития использовать на начальном этапе Мексику можно и нужно.
— Но почему вас не устроит свой, управляемый президент? — спросил Вильям.
