Деятельность на русской Аляске бурная. В Ново-Архангельске есть стапеля, на которых ремонтируют заходящие суда, строят свои боты и брандеры. Построили приют для сирот-девочек. Открыли школу. Устроили стараниями барона магнитно-метеорологическую станцию. Федор Петрович Врангель готовится к экспедиции для обследования всего берега Аляски до Калифорнии и уточнения непонятных мест.
Так что земля РАК мне досталась номинально, и я могу ее использовать в коммерческих целях. Чем не отличаюсь от американцев и англичан. По договору они тоже могут свободно ходить по рекам, приставать к любым берегам, заниматься торговлей с индейцами и промыслом живности. Только основать поселения не могут.
Зато условия Русско-Мексиканской компании намного лояльней. Полная свобода без участия государства в управлении. Военные обязательства прописаны отдельно, но все сводится к содействию в разных формах. С этими бумагами я и ознакомил Костромитинова.
Первое время он сидел безмолвно. Потом выдал:
— По сути вы имеете свое государство!
— Как повернуть, — пожал я плечами, — а в остальном да, своя территория. И кое-кто тут лишний. Я имею ввиду государственный аппарат. При всем уважении к Федору Петровичу, командовать сюда не допустим.
— Но как же? Государство Российское там, где русские живут.
— Ничего. Пока без него обойдемся. У нас Мексиканское государство. И русские все равно живут.
— Но это своего рода измена, — поднял испуганное лицо Петр Степанович.
— С чего бы вдруг? Обычный бизнес. Про себя подумайте. У нас варианты либо выпнуть вас на Аляску, либо временно закрепить существующие границы форта и сделать анклав, либо жить и работать по договору с нами, но на нашей территории. А она наша. У нас договор с Мексикой на эту землю. А у вас с кем? Индейцы, медведи и пингвины в расчет не идут.
— Границы определять никак не можно, — Петр замотал головой, — мы не государства. Зачем же мы будем ссориться? И так русских мало. Признаю, формально вы имеете право. Россия не заявляла претензий. И не заявит. С Испанией никто ссориться не будет, а Мексику Государь еще не признал.
— Вот и прекрасно, — широко улыбнулся я, — оставляю вас в должности, как руководителя филиала. Сразу скажу, воровать чревато пропажей в болоте. И обязанностей будет больше.
— Помилуйте, Ваше Сиятельство, какое воровство?
— Обычное, — выпучил я глазки, — ваши ранчи кормят испанцев по все Верхней Калифорнии. Денежки идут к вам, что совершенно справедливо. Но сейчас будет контроль. Надо больше, скажите запросто. Все обсуждается. Но тайные движения будут приравнены к предательству. Есть Ульяна, с ней все тонкие вопросы решите. Есть я. И есть руководитель Компании Игнат Лукич.
— Понял, — вздохнул Костромитинов, — с чего начать прикажете?
— Сейчас всех надо разместить. Палатки есть, но детей, женщин, больных и ученых нужно поместить в лучшие условия.
После осмотра крепости и разговоров с местными я подумал, что надо было крепче стоять на своих позициях. У испанцев, а теперь и у Мексики тут ничего нет. Даже небольшие корабли для них на верфи Росса строят. В Сан-Франциско пока Средневековье.
«Саутгемптон» отдан под начало Игната. Он с делегацией, двадцатью вооруженными боевиками, монахами и курьером с указаниями Президента зашли на рейд Монтерея, столицы Калифорнии. Пока представятся, пока местные власти переварят ситуацию, а там и мы подтянемся.
Мы, это Фрол с Ульяной. Он теперь основной в производстве. Ходит озабоченно, принимает хозяйство. Половина механиков осталась в Акапулько. Нужно согласовать технические задания на предприятиях, человеческим языком объяснить и показать.
С нами четыреста с небольшим оперативников с разных направлений и все, кто к ним приравнен. Тут и реальные сыскари-опера, и диверсанты-разбойники, и строевые боевики из солдат.
Это Аньош с электриками, не пожелавшими остаться. Один человек был выделен после уговоров для преподавания в Акапулько, да и то, с условиями не давать актуальный материал.
Это три химика, они же геологи и взрывотехники. Рослина с семьей я оставил для отдыха. Путешествие далось ему тяжело. Обустроимся, заберу. А сейчас ему дом определили с садом. Птицы поют. Патрули мексиканской армии охраняют.
Оркестр остался в Акапулько до особых распоряжений.
С нами оружейник дядька Поликарп. Дядька Матвей остался у Прова. У Поликарпа есть три помощника-ученика и оборудование для слесарных и кузнечных работ.
Остальные, тысяча с небольшим, на восемьдесят процентов мужчины. Парни, которых семьи отправили благодетелю службу служить, мужики, кому без меня жизни не будет от полиции и бывших хозяев, несколько десятков семей с детьми, что никак не пожелали возврата к прежней жизни. У всех с собой плотницкий, шанцевый и прочий инструмент.
Из сотни лошадей выжило семьдесят. Сдохли самые породистые. Еле выходили ахалтекинцев, подарок Аббас-Мирзы.
