— Да, я ездил переговорить. Как видишь, тщетно. Его любовница, красавица Мануэлла покрепче будет. Ей отведена роль вроде твоей Ульяны. Поэтому сразу после смерти Симона ее посадили в тюрьму, а затем отправили в изгнание. Сейчас на Ямайке. Но не думаю, что долго продержится. Уж больно натура деятельная.
— Но в Мексике все же можно попробовать? — почесал я подбородок.
— Удобней, это точно. Если обговорим условия безопасности, то я готов.
— А я не готов, — я вскочил и заходил по комнате, — я вообще не готов!
Петров потом напишет в дневниках, что «он пришел в состояние крайнего нервного возбуждения, глаза его пылали неземным огнем и в них отражались сферы мироздания». Или что-то вроде того в духе этого мистического века.
А не готов я тем, что со всеми этими переговорами, установлениями отношений, дележками сфер влияния совершенно отринул мысли, что помогли мне в самом начале моей эпопеи. Простые мысли о простой миссии не за деньги, власть или новом оружии, а о человеческих бедах и болезнях, как это не банально звучит. От личной миссии не уйти. И раньше мне говорили, что при попытках закрыть глаза на предназначение у любого человека возникает депрессия и срывы. И никакие достижения материального порядка не спасут положение.
Вот и у меня срыв произошел. В пору бы обнять друга и заплакать. Но я сильный. Надо справляться. Свалил все то на Веретенникова, то на Петрова. Не проняли меня ни лихорадочные больные в Персии, ни здесь, в Акапулько. Я взял со стола кувшин с водой и вылил на себя. Протер лицо руками.
— Прости Сергей, — отвернулся я в сторону, — занимаемся дрянью, а о главном забываем. Не за этим на край свет перлись. Нужно звать Рослина, Вильяма и Гаврилова.
Легко сказать: «А ну-ка синтезируйте мне сульфаниламиды, это же просто, чего там. А еще пенициллины из грибков рода пенициллум».
В ответ будет: «Ась, Ваша Светлость? Чего встали, остолопы, не слышите? Благодетель грибов желает. Бегом мальчишек в рощу».
«Извольте, Андрей Георгиевич, вот водочки насинтезировали. Опятки в сметане пожалуйте. Сейчас и отпустит, радетель вы наш».
Этим все и кончится. А на конкретное задание моих знаний не хватит. Я помню про анилиновые красители. Но сам анилин, как таковой, еще почти неизвестен. Только в рамках случайных открытий. И называют его первооткрыватели каждый по-своему. Получить его можно после нитрования бензола. Это мы уже умеем. А дальше тупик.
На коротком совещании я изложил куцые соображения.
— Мы ищем красители? — поднял удивленные глаза Химик.
— Да, мы ищем красители. Нефть добыть несложно, привезут. Нитробензол получать вы умеете. Из него нужно сделать вещество, легко образующее кристаллы. На основе его мы должны получить красители типа индиго и пурпура.
— Индиго[11] везут из Индии. Очень дорогая штука, — заметил Вильям, — Британия держит практически монополию.
— А для грамма пурпура надо обработать десять тысяч моллюсков, — вставил Гаврилов.
— Это побочные радости. Я скажу, что делать дальше.
— Я давно работаю с вами, — Рослин чуть покивал, — и научился понимать пожелания. Нитробензол надо восстановить и посмотреть результаты. А потом провести серию опытов по получению возможных красителей. Но будет лучше, если сразу знать, на что выйти.
— Выйти нам нужно на сульфаниламиды. То есть привесить соединение серы с азотом к полученному красителю.
— Ну вот, а то опять одни загадки, — улыбнулся Химик.
Я увидел вдруг, что он постарел. Но и заматерел.
— Вот что, Иван Яковлевич, — моя рука легла на его плечо, — ты в нашей структуре генерал, так что тебе кроме служанки денщик положен и охрану химиков удвоим. И не спорь. Твое здоровье теперь принадлежит народу. И не только нашему.
— За денщика ученики справляются, — отмахнулся он, — а охрану нужно, потому что полагаю развернуть здесь лабораторию, что с Острова вывезли. Как бы местные шельмецы чего не попортили.
— Дело за Павлом Сергеевичем, — повернулся я к Петрову, — нужна селитра и прочее.
— Я собрался с тобой ехать, — нахмурился Петров, — но раз такое дело, то давай условимся. Ты, как на Аляске хозяйство примешь, непременно возвращайся сюда и сразу прямиком в Вальпараисо. Мне нужно два месяца с небольшим для рейса.
Бустаманте встретил нас, как близких родственников. Вся свита приветливо улыбается. Официанты в белых рубахах шмыгают.
— Господин Петров! — Анастасио развел руки, — как много я наслышан о вас и ни разу не встречал. Но теперь все изменилось. Друг моего друга и мой друг.
Нас тожественно обняли по очереди. Рядом с Президентом доверенный банкир господин Аламан, военные и дипломаты.
Посреди залы огромный стол с яствами и питием на все вкусы.
— Я узнавал про русские обычаи, никаких полумер и фуршетов, — подмигивает мне Анастасио, — баню мы тоже построим.
— Тогда это же совсем другое дело, — изображаю восхищение, — вы гений дипломатии, господин Президент.
— Надеюсь, господин Петров заинтересуется нашими предложениями, — чуть наклонил голову Аламан.
