Но в свои двадцать лет он показал такую хватку, что и наставников обошел. Когда дошли слухи о продаже компании непонятному графу, он отпросился в Росс, подальше от глаз нового руководства. Обидно, столько сил вложено. И теперь под угрозой все начинания на Аляске. Зато здесь большая самостоятельность, и он в двадцать три года начальник форта Росс, как его американцы называют. Одна беда, народу в подчинении мало. Сотня русских, сотня алеутов, полсотни индейцев и еще полсотни метисов. Есть всякой твари по паре. И шведы, и финны, и даже три полинезийца. Женщин только нет.
Берут в жены индейских скво. Деваться некуда. Просили правительство прикупить семей двадцать пять крепостных на разживу, так Нессельроде запретил. Приходится индейцев заставлять работать. Отсюда все конфликты. Не понимают дикари благо бесплатного труда. Ну, не совсем бесплатного. За еду и даже какую-то одежду. Ишь, рабство у них отменили. А что делать, если сами индейцы ничего обрабатывать не желают? Такие земли благодатные,- и никому не нужны! Петра Степановича за душу брало такое неустройство.
Зима заканчивается, скоро посевная. Три ранчо отлично устроены. Север может питаться своим маслом, сыром, а скоро и зерном. В саду будет урожай яблок, груш, персиков. Смородины и крыжовнику еще насадить и красота.
Мечты Костромитинова прервал крик с улицы: «Петр Степанович, беда, корабли в бухту входят. Никак испанцы десант прислали».
Испанцы давно пытались выдавить русских из Росса. Не по причине жадности, а просто, чтобы не было бельма на глазу. Но военными методами действовать у них не было ни сил, ни желаний, да и духу не хватит с русскими бодаться. Да и вопрос о территориях спорный. А вот у нового мексиканского правительства неизвестно, что в головах. Мало ли, очередная революция. Петр схватил пояс с саблей в ножнах, пистолет и мушкет со стены.
— Всех в ружье, пушки заряжайте.
В легкой мороси серого утра в небольшую, метров пятьсот шириной, бухту втягивались пять кораблей. Два ост-индских транспорта, однако же с пушками в открытых портах. Два шестнадцати пушечных брига и шестнадцати пушечный торговый флейт. Корабли дали залп всеми бортами. Грохот не стихал минуту.
«Холостые, — понял Петр Степанович, — это приветствие»
— Ответить холостыми по разряду, — крикнул он бегущим расчетам.
Минут через пять крепость салютовала одиннадцатью холостыми зарядами. На кораблях отдали якоря и спустили шлюпки.
На берег первым выпрыгнул мужчина лет тридцати, с короткой бородкой в походном кожаном сюртуке, коричневых штанах и коротких сапожках. Не смотря на промокшие ноги, он бодро впереди всех подошел к растерянным обитателям форта. Остальные бодро попрыгали за ним.
— Ну вот мы и здесь, — крикнул он по-русски, — не прошло и года.
— Уже прошло, — со смехом ответили сзади.
— Ну, здравствуйте, — протянул он руку, — я новый владелец Российско-Американской компании граф Зарайский-Андский Андрей Георгиевич, прошу любить и жаловать.
Петр Степанович опешил было, но быстро определился.
— Прошу в крепость, — ответил он на рукопожатие и объятия, — сейчас распоряжусь остальных принять.
К причалу смогли подойти только бриги. Остальные люди выгружались в лодки. И было их много.
Так, 10 марта 1831 года я оказался наконец в русской колонии. Да и то не в той. Здесь спорные территории, если говорить о государстве. И никак не обозначенные в договорах. И даже без официальных претензий со стороны России. Есть там какая-то покупка небольшой территории у индейцев за три одеяла. Но это вилами на воде писано.
А вот граница Аляски определена вполне конкретно договорами от 1824 года с американцами, а потом и с англичанами, за которыми стоит Компания Гудзонова залива на территории будущей Канады. А раз есть российская территория, то Царя-батюшку не волнует, какие компании тут дела ведут. И будет, как на остальной территории России, где назначается военный губернатор и есть органы прочей власти.
От Костромитинова я узнал свежие новости. Прошлым годом в Ново-Архангельск прибыл сам барон Врангель. Не тот, который «Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон», а знаменитый путешественник, разведчик и ученый. Прямо скажем, фигура увесистая. Имеет за плечами две кругосветки и самостоятельную четырехлетнюю экспедицию по Сибири и Чукотке, где несколько раз оставался в смертельной опасности. И это в тридцать пять лет.
С собой барон привез красавицу жену, которая родила по дороге, в глухом сибирском поселке. Но ребенок не долго прожил. Сейчас дело обычное. Зато снова на сносях, и все надеются, что будет хорошо. Елизавету очень любят и русские, и индейцы, и американцы. Один американский капитан даже свой бриг переименовал в честь нее.
