Карл Ли тут же сел на своей койке:
- Не очень-то тут спится.
- К тебе посетитель. Пошли. - Мосс тихонько приоткрыл дверь камеры.
Карл Ли видел священника много лет назад, когда тот обращался с напутственной речью к выпускникам Ист-Хай, школы для чернокожих. После того как старика хватил удар, они больше не встречались.
- Карл Ли, вы знакомы с преподобным Исайей Стритом? - спросил, как полагается, Мосс.
- Да, мы виделись в прошлом.
- Хорошо. Тогда я закрою дверь и дам вам поговорить.
- Как поживаете, сэр? - вежливо осведомился Карл Ли, садясь на диван рядом со стариком.
- Замечательно, сын мой. А ты?
- Хорошо настолько, насколько это возможно.
- Мне ведь тоже приходилось бывать в тюрьме, ты знаешь. Много лет назад. Конечно, это - ужасное место, но, думаю, и через него нужно пройти. Как к тебе здесь относятся?
- Отлично, просто отлично. Оззи позволяет мне делать все, что я захочу.
- Да, Оззи. Мы все гордимся им, не правда ли?
- Еще бы. Он человек порядочный. - Карл Ли внимательно смотрел на хрупкую старческую фигуру с палкой в руке.
Тело его собеседника было немощным, но ум по-прежнему быстр, а голос тверд.
- Тобой мы тоже гордимся, Карл Ли. Я не сторонник насилия, но иногда случается так, что и оно становится необходимым. Ты поступил правильно, сын мой.
- Да, сэр, - негромко согласился Карл Ли, вовсе не уверенный, что ответ его должен звучать именно так.
- По-видимому, тебя интересует, почему я вдруг пришел сюда.
Карл Ли кивнул. Старик ударил несколько раз палкой об пол.
- Меня беспокоит вопрос твоего оправдания. Он беспокоит все чернокожее население. Будь ты белым, ты скорее всего отправился бы в суд и был бы там оправдан. Совершить насилие над ребенком - это чудовищное преступление, и у кого же язык повернется обвинить отца за то, что он восстановил справедливость? Белого отца, нужно бы добавить. Чернокожий отец в такой же ситуации вызывает такое же сочувствие среди себе подобных, и тут возникает одна маленькая деталь: жюри присяжных будет целиком из белых. Значит, перед этим жюри у белого отца и у чернокожего отца шансы будут разными. Мои рассуждения тебе понятны?
- Думаю, да.
- Самое главное - это жюри. Вина против невиновности. Свобода против тюрьмы. Жизнь против смерти. И решать это будет жюри. Не очень-то это надежная штука - вверять жизнь живого существа в руки двенадцати заурядных граждан, которые мало разбираются в законах и к тому же еще просто напуганы процедурой суда.
- Да, сэр.
- Если белое жюри оправдает тебя за убийство двух белых мужчин, то этот факт сослужит чернокожему населению Миссисипи такую службу, сравниться с которой сможет лишь процесс десегрегации наших школ. И даже не для Миссисипи - для всей страны. О твоем деле известно всем, за ним наблюдает великое множество людей.
- Я сделал только то, что должен был сделать.
- Совершенно верно. Ты сделал то, что считал правильным. И это было правильно; пусть даже жестоко и некрасиво, зато правильно. В этом уверено большинство черных и белых, можешь мне поверить. Но отнесутся ли к тебе так же, как к белому? Вот в чем проблема.
- Что, если меня признают виновным?
- Признание тебя виновным - это все равно что пощечина всем нам. Это явится символом глубоко укоренившегося расизма, старых предрассудков, старой ненависти. Это будет катастрофа. Тебя не должны признать виновным.
- Я делаю все, что от меня зависит.
- Так ли это? Давай-ка поговорим о твоем адвокате, если мне будет это позволено.
Карл Ли кивнул.
- Ты виделся с ним?
- Нет. - Карл Ли опустил голову, потер глаза. - А вы?
- Да, виделся.
- Виделись? Когда?
- В шестьдесят восьмом, в Мемфисе. Я был там вместе с доктором Кингом. В то время Маршафски и некоторые другие адвокаты представляли интересы городских рабочих-мусорщиков, объявивших забастовку. Маршафски попросил доктора Кинга покинуть город, так как он якобы, по заявлению самого Маршафски, раздражал белое население, провоцировал черное и всячески мешал ходу переговоров противоборствующих сторон. Вел адвокат себя вызывающе нагло. Он даже обрушился на доктора Кинга с бранью, но без свидетелей, конечно. Мы тогда решили, что он предает рабочих и получает тайком за это деньги от городских властей. Думаю, что мы не ошибались.
Карл Ли глубоко дышал и кончиками пальцев потирал виски.
- Я проследил его карьеру, - продолжал между тем его гость. - Он сделал себе имя, защищая гангстеров, воров и убийц. Некоторых ему действительно удается увести от ответственности, но все его клиенты всегда виновны. Достаточно знать, что перед тобой его подзащитный, как тут же становится ясно: он виновен. Вот это меня и волнует больше всего. Боюсь, тебя признают виновным просто из-за такой вот ассоциации.
Плечи Карла Ли поникли, локтями он уперся в колени.
- Кто просил вас прийти сюда? - мягко спросил он.
- У меня был разговор с одним из старых друзей.
- С кем?
- Просто с другом, сын мой. Его тоже беспокоит твоя участь. Как, впрочем, и всех нас.
- Но он лучший адвокат Мемфиса.
- Здесь же не Мемфис, не правда ли?
- Он специалист по уголовному праву.
- Вполне возможно, ведь он и сам - преступник.
