Некого спрашивать! Только родителей. Но родителей про свой возраст спрашивать неправильно.
Определённо могу сказать, что моя сегодняшняя память ведёт себя странно. Она не справляется с тем, что я живу давно. Шутит со мной память. С какого-то момента я стал путать координаты прожитых событий. То, что было давно, кажется недавним или наоборот.
Первая моя дочь Наташа по всем ощущениям родилась давно. В 1995 году. Давно… В том же году вышел фильм «Крепкий орешек 3». А он кажется свежим. Странно! Может, это потому, что дочь была первая, а «Крепкий орешек» третий? Трудно сказать.
Ремонт дома, кажется, делали недавно – семь лет назад, а куртка любимая стала маловата в поясе и ощущается купленной давно, хотя куплена прошлой зимой.
Машину страхую раз в год, кажется, что страхую как-то уж очень часто. Прямо-таки зачастил со страховкой. А вот с друзьями вижусь редко. Максимум раз в два месяца. Максимум.
Это тоже всё признаки возраста? Не знаю.
Да! И ещё я за последние лет восемь что-то устал думать о смерти. Думаю о ней и думаю. Никому об этом не говорю. Не знаю, как сказать. Вижу, и остальные думают, но тоже помалкивают. Похоже, как и я, не могут найти слов.
А действительно, как сказать об этом? Кто знает, как говорить о смерти? Я лично не знаю.
Если честно, я и думать о ней не умею. Думаю и понимаю, что не умею думать о смерти. Если бы сумел, если бы научился, то было бы, наверное, не так утомительно и страшно.
Просто, когда я думаю о смерти, я всегда думаю только о жизни. Иначе не получается. Я думаю о том, чего у меня не будет. То есть о всём том, что у меня есть теперь. Думаю о том, что не будет меня со всем тем, что мною прожито и нажито за столь долгую жизнь. Такие вот дела.
Очень надеюсь, что там, за рубежом в полвека научусь думать о смерти меньше. Посмотрим. Хорошо, что сейчас смог это сказать и сформулировать. Стало легче. Правда.
Однако я про возраст говорить совсем не хотел. Я хотел сказать исключительно о том, что живу давно. Я на этом настаиваю. Утверждаю. Я живу давно!
И вот мой последний аргумент на эту тему. Последний на сегодня.
Я так давно живу, что не помню, чтоб меня не было. Я не могу вспомнить, чтобы меня не было… Мне кажется, что я был всегда.
Вот перед вами человек. Вы меня видите. Видите целиком, всего, с ног до головы, целого, стоящего на том месте, где я в данный момент нахожусь. А сам я… Что могу я сказать о нём? То есть о себе….
Я не знаю, где я. Я человек, который находится между всем и нигде. Я потерялся между эпох, поколений, культур, между технологий, между политических взглядов и убеждений, между провинцией и столицей, между друзей и недругов, между правдой и ложью.
Для начала, я родился между зимой и весной. В конце февраля… Хотя 17 февраля не вполне конец этого самого короткого месяца в календаре, но и не середина… Это время, когда зима уже надоела, когда мороз или снегопад, которые могут радовать в декабре, раздражают, ощущаются как что-то лишнее, надоевшее, утомительное, как третий акт плохого спектакля, как последняя серия дурного сериала, в котором уже всё понятно, но который всё не заканчивается, а ты вынужден досмотреть его до конца. 17 февраля – это время, когда в каждом ветерке или солнечном утре мы ловим запах весны, ждём её и досадуем, что февраль – самый длинный месяц в году.
Я нахожусь между выросшими детьми, которые покинули, покидают мой дом, и между внуками, которых пока нет. И я одинаково не готов к тому, что дети такие взрослые, и к внукам не готов.
Я потерялся между поколениями. Своего поколения я не чувствую своим. У меня нет поколения, а есть только ровесники. А мои ровесники, кто они сейчас, – это люди при местах и при деньгах. Это мэры и губернаторы, это министры и депутаты, это полпреды и бесконечные замы, это ректоры и главврачи, это генералы, это владельцы огромных капиталов, и при этом они ничего не решают. Они умны, опытны, богаты и осторожны. Они сделали всё, чтобы не стать поколением.
Я потерялся между тем, что люблю, и тем, что полюбить уже нет никаких сил. То, что люблю, я больше не могу и не хочу перечитывать, переслушивать и пересматривать… Подержу в руках читаную книгу, посмотрю на название давно знакомого фильма, послушаю по пьяни любимую старую песню – и всё… А нового так много, новых так много… Всё такое мелкое, в лучшем случае – небольшое… А зрение и слух уже не те.
Я потерялся в этом мире, хотя когда-то отчётливо знал своё место в мировой географии. Тогда я жил там, где родился. А теперь?.. Теперь я знаю, что родился в Сибири. В городе Кемерово. Тогда название моего родного города не склонялось, теперь склоняется. Ни тогда, ни теперь я не знаю, что означает слово «Кемерово».
Да и слово «Сибирь» не добавляет ясности. Что это? Где границы? Екатеринбург и Челябинск – это, определённо, Урал, а Тюмень – уже Сибирь. Между Екатеринбургом и Тюменью каких-то 350 километров. А где границы, где эта Сибирь начинается?.. Иркутск ещё Сибирь, а Улан-Удэ – уже Забайкалье… Где Сибирь заканчивается? Непонятно, где родился.