Я тихо смеюсь. Да уж, знаю. Так далеко от цивилизации поход по магазинам занимает целый день, вот почему Вик всегда настаивает на том, чтобы именно он составлял список. Когда мы только поселились здесь, я думала, что ребята будут скучать по жизни в городе, но, оказывается, Мэлис не врал, когда однажды сказал мне, что все, что ему нужно, – это я, его братья и тату-пистолет, и он будет счастлив. Рэнсом добавил к этому списку «мотоциклы», а Вик – «компьютеры», и поскольку у каждого из них есть то, что им нужно, никто из них, похоже, сильно не скучает по Детройту.
Я уж точно не скучаю.
Прошли годы с тех пор, как мы сбежали от Оливии, и ей так и не удалось нас найти. Мы построили свою жизнь здесь, в отдаленной части Мексики, и когда я думаю о городе, в котором жила раньше, то никогда не испытываю тоски или ностальгии.
Да и с чего бы?
Как сказал Мэлис, все, что мне нужно, – находиться прямо здесь.
Снова раздается милый детский смех, все еще на некотором расстоянии, но уже становится ближе. Я не могу разобрать слов Мэлиса, когда он что-то отвечает Диане, но что бы он ни сказал, это заставляет ее смеяться еще сильнее.
Мы с Рэнсомом наконец отрываемся друг от друга, и я снова поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как Мэлис и наша дочь выходят из-за деревьев впереди, направляясь по тропинке обратно к нашему дому. На многие мили вокруг нет ни души, ничего, кроме густого леса и проселочной дороги, которая в конце концов переходит в более крупное шоссе, поэтому я не беспокоюсь о шуме, когда Диана замечает нас и издает радостный вопль.
Она бежит к нам, и Мэлис пытается ее догнать, схватить за руку, чтобы она не споткнулась о какие-нибудь камни или корни. Ее светлые волосики развеваются за спиной, щечки круглые и мягкие, а голубые глаза сияют от возбуждения.
– Мама, мамочка! – зовет она, и я опускаюсь на колени, чтобы поприветствовать ее, когда они оказываются рядом. – Мы видели красивую птичку!
– Правда? – Я улыбаюсь ей, убирая растрепавшиеся волосы с ее лица. Ей скоро исполнится четыре, и я не могу поверить, как быстро она растет. – Ты сидела так тихо, чтобы она не улетела?
– Ага! – гордо кивает малышка.
– Поначалу, – добавляет Мэлис, скрестив на груди покрытые татуировками руки, и улыбается. – Это длилось секунд пять.
Я смеюсь.
– Дольше, чем сдержалась бы я.
– О, я знаю, ты не умеешь молчать, солнышко. – Его взгляд становится горячим, когда эти темно-серые глаза находят мои. – Но мне нравится, когда ты шумишь.
