Порочная клятва полностью

– Как наша девочка, – отвечает за него Мэлис. – Как наша идеальная, похотливая маленькая шлюшка.

– Ты красивая, мотылек, – говорит Вик, и его слова следуют за словами Мэлиса, словно продолжая ту же мысль. – Совершенно восхитительная.

Рэнсом с влажным чмоканьем вынимает мою грудь изо рта, проводя языком по соску и заставляя меня дрожать. Потом смотрит на меня сквозь ресницы, продолжая дразнить мой сосок, дует на него, прежде чем прошептать:

– Ты будешь выглядеть еще лучше, когда кончишь для нас. То, как у тебя приоткрывается рот и краснеют щеки, какие звуки ты издаешь, пытаясь продлить свое удовольствие… О да, вот это настоящая эротическая фантазия.

И словно разговор об этом придает ему еще больше решимости увидеть эту фантазию, он отталкивает руку Мэлиса и начинает теребить ртом другой мой сосок. Мэлис плавно перемещает руку на то место, которое оставил незанятым Рэнсом. Они то и дело меняются, возбуждая меня до тех пор, пока я не начинаю задыхаться и извиваться. Отсутствие трения о клитор сводит меня с ума, но с каждым движением языка Рэнсома или рывком мозолистых пальцев Мэлиса я завожусь все сильнее.

Наконец низкий голос Мэлиса вибрирует у меня за спиной:

– Хватит. Заставь нашу девочку кончить.

Я не понимала, что до этого момента они сдерживались, но это явно было так. Мэлис резко покручивает один сосок, в то время как Рэнсом прикусывает другой, проводя языком по чувствительному кончику. Внезапно все удовольствие, которое медленно и постепенно накапливалось во мне, переполняет меня до краев, и я хватаюсь за них обоих, сильно кончая. Дыхание перехватывает.

Похоже, где-то посередине этого процесса мои глаза закрылись, а когда я снова их открываю, то вижу Рэнсома – он выпрямляется передо мной с сексуальной улыбкой.

– Как я и сказал, – говорит он с удовлетворением в голосе. – Эротическая фантазия.

Улыбаясь в ответ, я протягиваю руку и обхватываю член Рэнсома через штаны. Он с шипением выдыхает, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между нами и предоставить мне лучший доступ. Меняя позу, я немного поворачиваюсь между ними, чтобы проделать то же самое с Мэлисом, и принимаюсь потирать оба их члена через одежду.

– Твою мать, – стонет Мэлис, прижимаясь к моей ладони и хватая меня за руку, чтобы сжать ее еще сильнее. – Я так чертовски сильно хочу тебя. Слишком долго не прикасался к тебе.

Рэнсом мычит в знак согласия, и мое сердце учащенно бьется. Я чувствую себя порочной и могущественной, зажатая между ними, словно в тисках. Они оба так близко, так возбуждены.

Они пробуждают во мне то, чего никто другой не может.

Чего никто другой никогда не смог бы.

Они заставляют меня чувствовать себя красивой и сексуальной, получать все то, чего я жажду. Для них я не тошнотворная и отвратительная.

– Да, – бормочу я. – Я хочу…

Слова застревают в горле, когда я осознаю, сколько еще вещей хотела бы сказать. Честно говоря, я так многого хочу от этих трех мужчин, но сейчас есть лишь одна вещь, которой я жажду больше всего. Единственное, что мне нужно от них, – это залечить дыру, что растет в моем сердце.

– Я хочу, чтобы вы трахнули меня. Я хочу, чтобы ваши члены были во мне. Я хочу… мне нужно, чтобы вы наполнили меня.

Это адресовано им всем, даже Вику, хотя я знаю, что он еще не готов к этому. Но мне нужны все они, какими бы способами я ни заполучила их.

Мэлис слегка отстраняется, глядя на меня с жаром в темных глазах.

– Ты прошла долгий путь, солнышко, – одобрительно говорит он. – От маленькой потерянной девочки, которая едва могла произнести слово «киска», когда описывала нам свою мечту, до чертовски сексуальной женщины, которая знает, чего хочет, и берет это. Просит о члене, как гребаный профи. Это чертовски возбуждает.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего рта.

– Может, на этот раз разминки не будет, – бормочет он. – Может, на этот раз я трахну тебя первым.

– Нет, – это слово вылетает прежде, чем я успеваю его обдумать, и темные брови Мэлиса удивленно приподнимаются. Я прочищаю горло и добавляю: – Не первым. Я хочу, чтобы вы трахнули меня одновременно.

В его серых глазах вспыхивает понимание, а на лице расцветает новый вид жара.

– Черт, – стонет он. – Иисус, твою мать, Христос.

Он прижимается ближе, и я снова оказываюсь зажатой между ними. Как будто, когда я произношу эти слова, в них что-то переключается, и все становится на свои места.

Они трогают и целуют меня, практически пожирая, словно не могут насытиться. Я перестаю понимать, чьи руки где, когда парни прикасаются ко мне, – и даже не пытаюсь. Это не имеет значения, потому что я принадлежу каждому из них в равной степени.

– Ты уверена? – бормочет Мэлис, касаясь губами кожи на моей шее. – Ты же знаешь, я не люблю нежностей. Это будет жестко. Думаешь, твое маленькое тесное тельце выдержит нас обоих?

Я нетерпеливо киваю, желудок сжимается от волнения.

– Я хочу этого, – говорю я ему. – Я смогу.

Он одобрительно рычит, и этот звук проникает в само мое естество.