Уиллоу оглядывает нас троих, прикусывая нижнюю губу. На мгновение в ее глазах появляются слезы, на лице – выражение сильной боли. Затем, кажется, что-то внутри нее успокаивается, и напряжение спадает с ее плеч. Она делает глубокий вдох и кивает.
– Я знаю, – шепчет она.
– В любом случае, сейчас это не имеет значения. – Я пронзаю ее взглядом, возвращаясь к теме, которую мы с братьями обсуждали до ее прихода. – У нас нет времени. Так что нам придется бежать.
У нее отвисает челюсть.
– Что?
– Свадьба должна состояться всего через несколько дней. Нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Уехать из города. Может, заполучим достаточно форы, чтобы ускользнуть от того, кого Оливия за нами пошлет.
– Нет! – резко говорит Уиллоу, качая головой. – Нет. Еще слишком рано сдаваться. Я по-прежнему могу раздобыть доказательства, которые нам нужны. Это лучше, чем если она будет на нас охотиться. Ты знаешь, что я права. Мне просто нужно еще немного времени.
Я хмуро смотрю на нее, прищуривая глаза.
– Сколько еще времени тебе нужно?
– До свадьбы. – Она видит, что я открываю рот, чтобы возразить, и кладет руку мне на грудь, быстро продолжая: – Я буду часто бывать дома у Оливии в дни, предшествующие церемонии. Это даст мне больше шансов обыскать комнаты, до которых я еще не добралась. И я слышала, как она отчитывала горничную за то, что в ее спальне должны убираться только определенные сотрудники, поэтому я думаю, что она может хранить там что-то важное. Пожалуйста, Мэлис. Дай мне попробовать.
– А если не сможешь ничего найти? – выдавливаю я из себя, обнимая ее и крепко прижимая к себе.
– Тогда мы сбежим. – Ее рука все еще у моей груди, зажатая между нашими телами. – Мы договоримся о месте встречи, и я найду вас там. В любом случае, мне будет легче ускользнуть в день свадьбы, в суматохе. По дому будут шастать люди – служба кейтеринга, флористы и всякие доставщики.
– Ну, это имеет смысл, – неохотно бормочет Рэнсом. – Чем больше Оливия отвлечена во время нашего побега, тем лучше.
Уиллоу кивает.
– Вот именно.
Мне все равно это чертовски не нравится. Все, чего я хочу, – это перекинуть ее через плечо, как гребаный пещерный человек, запихнуть на заднее сиденье машины и убраться отсюда к чертовой матери прямо сейчас. Но я знаю, что в ее доводах есть доля логики, и ненавижу это еще больше.
– Солнышко…
Я качаю головой, но Уиллоу сжимает мою рубашку в кулаке и поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее маленькое тельце прижимается к моему, и я чувствую биение ее сердца в груди.
– Мы можем обсудить детали позже, – говорит она. – У меня есть возможность провести здесь всего одну ночь, и я приехала сюда не болтать.
Уиллоу высовывает язычок, чтобы облизать свои полные розовые губки, и, прежде чем я успеваю спросить, зачем же тогда она сюда приехала, наша красавица приподнимается на цыпочки и впивается в мой рот.
Мэлис реагирует мгновенно, ослабляя хватку на моей талии и обхватывая мое лицо обеими руками. Затем притягивает мое лицо к своему, зарывается пальцами в мои волосы и почти наклоняет меня назад. Его губы жадно впиваются в мои.
Этот поцелуй должен был всего лишь отвлечь меня.
Я просто хотела, чтобы он перестал говорить об отъезде, чтобы все они прекратили думать о побеге. По их мнению, это последний вариант для нас, но я знаю, что это не сработает. Мы никогда не будем в безопасности по-настоящему. Оливия станет преследовать нас до самого края земли, как она и грозилась, и у нас не будет ни минуты покоя.
Когда я хватаюсь за руку Мэлиса, защищаясь от натиска его желания, кровь Виктора размазывается по кончикам моих пальцев. Я не хочу снова видеть, как кто-то из этих мужчин истекает кровью. Мне невыносима мысль о том, что они могут пострадать или умереть.
Я не позволю этому случиться.
– Черт, солнышко, – бормочет Мэлис, с трудом останавливаясь, чтобы заговорить. – Этого ты хотела? Это тебе нужно?
– Да, – шепчу я, и это не ложь.
Он просовывает язык между моими губами, и я отдаюсь целиком. Он целует меня так, словно хочет стереть каждый раз, когда кто-то, кого он не одобряет, прикасался ко мне, и я таю рядом с ним, цепляясь за его руки, и тяжело дышу в его рот.
Когда Мэлис наконец отстраняется, его глаза темнеют, и я чувствую, как бешено колотится мое сердце.
– За этим ты пришла? – спрашивает он, и его голос гулко отдается в груди.
– Нет.
– Тогда чего же еще ты хочешь?
На этот раз я не отвечаю, а вместо того перевожу взгляд на Рэнсома и Вика. Я чувствую колебания Мэлиса, инстинктивное нежелание отпускать меня. Я уверена, что если бы это был кто-то, кроме его братьев, он бы никогда не отпустил меня, но явным свидетельством связи между ними является то, что он ослабляет свою хватку на мне, разделяя этот момент с ними.
Сначала я поворачиваюсь к Рэнсому. Он раскрывает объятия, приглашает меня. Мы целуемся, и это напоминает мне о том, что я почувствовала, когда мы пробрались в ту подсобку во время вечеринки. Прикосновение его губ, как всегда, горячее и жадное, но в нем чувствуется нотка отчаяния.
