Порочная клятва полностью

Рэнсом открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает стук в дверь склада.

Мы все переглядываемся, мгновенно настораживаясь. Всем нам приходила в голову мысль, что Оливия могла бы запросто послать кого-нибудь «разобраться» с нами, поэтому мы втроем направляемся к двери, готовые к драться, если придется.

Но когда Рэнсом распахивает дверь, снаружи стоит не угроза.

Это Уиллоу.

– Что ты делаешь? – спрашивает Рэнсом. – Разве тебе можно быть здесь?

– Что не так? – требую я ответа. – Что случилось?

– Пусть она войдет внутрь, – вмешивается Вик.

Мы все расступаемся, чтобы Уиллоу могла войти, и когда она заходит внутрь, у меня внутри все сжимается от беспокойства. Я должен быть счастлив снова видеть ее в нашем доме, где ей самое место, но, учитывая то дерьмо, которое произошло в последнее время, все не так просто.

– Ничего не случилось, – заверяет нас Уиллоу, слегка улыбаясь, но улыбка выглядит какой-то неправильной. – Я в порядке. Все в порядке.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спрашивает Вик, и я практически вижу, как он пытается сложить головоломку в уме.

– Оливия сказала, что я могу провести одну ночь наедине с собой, вдали от нее или своей квартиры, – объясняет Уиллоу. – Я думаю, это вроде как жест доброй воли, ведь свадьба так скоро, а она все еще думает, что я соглашусь на нее.

Рэнсом хмурится.

– Не думаю, что она ожидала, что ты придешь сюда, верно? И она узнает. Трекер покажет ей, куда ты направилась.

Уиллоу кивает.

– Знаю. Но она уже в курсе, где вы живете, так что ничего нового не узнает. И… это единственное место, куда я хотела пойти.

Черт подери. Эта женщина.

Потянувшись, я заключаю ее в объятия, нуждаясь в том, чтобы она была рядом после стольких дней разлуки. Ее запах щекочет мне нос, и я вдыхаю его, закрывая глаза и позволяя ему унять раздражение, которое не покидало меня с момента вечеринки.

Затем Уиллоу ахает, и я отстраняюсь, глядя на нее сверху вниз.

– Что?

– У тебя идет кровь, – тихо говорит она, проводя пальцами по моим рукам, словно проверяя, где у меня болит.

Дерьмо. Я забыл, что весь в крови Вика.

– Это не моя, – говорю я ей, указывая подбородком на него. – Вик ранен.

Похоже, ее это нисколько не успокаивает. Она быстро переводит взгляд на Вика и видит зашитую рану, прикрытую марлей. Рана не особо серьезная, но ее глаза все равно расширяются от беспокойства. Рэнсом тоже немного помят, хотя и не настолько сильно, чтобы нуждаться в наложении швов, и когда Уиллоу видит, что из пореза на его руке сочится кровь, то прижимает ладонь ко рту.

– О, боже. Что с вами со всеми случилось?

Мы втроем обмениваемся взглядами, между нами возникает молчаливое общение. Мы обещали ей, что больше не будем ничего от нее скрывать, но сейчас все по-другому. У нее и так достаточно забот, не стоит добавлять к ним еще и это.

Но, наверное, она все лучше понимает нас, потому что смотрит на каждого по очереди и хмурится.

– Прекратите, – говорит она. – Не пытайтесь сообразить, как бы скрыть от меня правду. Просто расскажите, что произошло.

Рэнсом вздыхает, проводя рукой по лицу.

– Все не так плохо, как кажется. Мы просто получили пару царапин на работе.

– Задание Оливии, – добавляет Вик, как будто это еще не ясно.

Глаза Уиллоу расширяются, и она тихо ахает, выглядя испуганной.

– Что случилось? – вопрошает она. – Что она заставила вас сделать?

– Обычную хрень, – говорю я ей. – Взлом и проникновение. Это должно было быть легко, но возникли некоторые… трудности.

– Какого рода?

Я бросаю взгляд на Вика, и он кивает, прежде чем продолжить:

– Система безопасности оказалось сложнее, чем предполагалось, – объясняет он. – На объекте были собаки. Оливия забыла упомянуть об этом.

В глазах Уиллоу на секунду смешиваются горе и гнев, и она с трудом сглатывает.

– Не могу поверить, что она так с вам поступила. То есть, могу, но… это всегда так? Все работы такие опасные?

Рэнсом пожимает плечами.

– Не всегда. Иногда это просто рутина. Монотонная хрень. Проблема в том, что она загоняет нас в угол. У нас едва хватает времени на день или два передышки между этими заданиями.

– Она доводит вас до предела, – бормочет Уиллоу, почти про себя.

– Да, – соглашаюсь я. – Старуха издевается, потому что знает, что может, но это ерунда.

– Ерунда? – Она вскидывает голову, повышая голос. – Она снова и снова ставит вас в опасные для жизни ситуации, и мы ничего не можем сделать, чтобы остановить ее!

– Это ерунда, – повторяю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Правда, – соглашается Вик. – Мы ненавидим работать на нее, но это делается для того, чтобы обеспечить твою безопасность. И это того стоит.

– Да. Мы бы сделали гораздо больше, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, – вмешивается Рэнсом.

В мягких карих глазах Уиллоу по-прежнему читается беспокойство, и я еще больше ненавижу гребаную Оливию Стэнтон за то, что она поставила нас всех в такое положение.