За домом, где я живу, припаркована машина, так что я могла бы доехать до места встречи незаметно для охраны Оливии, но вместо того, чтобы направиться к ней, я выхожу из здания и иду прямо к зловещего вида внедорожнику Джерома.
– Ты готова? – спрашивает он, взглянув на часы.
– Да. – Я резко киваю и забираюсь на заднее сиденье.
С каждым кварталом, который мы проезжаем, мой желудок сжимается все сильнее и сильнее. Пальцы переплелись так сильно, что костяшки побелели, и мне приходится убеждать себя, что я поступаю правильно. Это единственный способ обезопасить братьев и вырвать их из лап Оливии. Это все, что имеет значение.
Когда Джером высаживает меня у церкви, Оливия уже ждет меня там. Я поднимаюсь по лестнице к главному входу. Она выглядит самодовольной и почти гордой, одаривая меня улыбкой, которая на этот раз выглядит даже слегка искренней.
– Ты умная девочка, Уиллоу, – говорит она, кивая. – Я рада, что ты приняла мое предложение. Ты знаешь, как играть в эту игру, и это сослужит тебе хорошую службу. И, в конце концов, этот брак станет лучшим решением для тебя. У тебя будет лучшая жизнь, нежели могли бы дать тебе эти мужчины.
Я прикусываю язык, чтобы не выпалить то, о чем я на самом деле думаю. Это так нелепо, что даже сейчас она по-прежнему думает, будто я должна испытывать благодарность. Будто возможность вступить в союз с богатой и влиятельной семьей Коупленд важнее всего остального.
Мои пальцы подергиваются, желая сжаться в кулаки, но я заставляю их оставаться расслабленными. Я так сильно ненавижу эту женщину. Сейчас больше, чем когда-либо.
Она так много у меня отняла, и у нее еще хватает наглости притворяться, будто она мне что-то дает. Что это для моего блага, и однажды я это пойму.
– Я просто хочу покончить с этим, – говорю я ей холодным тоном. Это лучшее, что я могу сделать, чтобы сдержать свой гнев и не наброситься на нее.
Сегодня все должно пройти гладко, иначе то, от чего я отказалась, не будет иметь значения.
Оливия скользит взглядом по моему лицу, словно ищет знак того, что я лгу или готова сбежать. Что бы она там ни увидела, этого, должно быть, оказывается достаточно, поскольку она кивает, а затем ведет меня в небольшую комнату, где я могу собраться, и оставляет меня одну.
Мое свадебное платье висит на крючке на стене – элегантное и дорогое свидетельство той жизни, на которую я себя обрекаю. Оно идеально сшито по фигуре, и я ненавижу его.
Женщина, которую наняла моя бабушка, чтобы помочь мне собраться, приходит через несколько минут.
– Вы готовы? – спрашивает она, стуча в дверь и открывая ее.
– Да, – тупо отвечаю я.
Она протягивает платье, чтобы я могла его надеть, зашнуровывает лиф и расправляет ткань, а после улыбается мне.
– Боже мой, вы выглядите просто великолепно, – воркует она.
Я киваю, но даже не смотрю на свое отражение.
Она усаживает меня на стул и начинает заниматься моей прической и макияжем. Мы не разговариваем. Ее жизнерадостность немного угасает, и обстановка становится тихой и деловой, без того волнения и счастья, которые должны сопутствовать свадьбе.
Все, что я чувствую, – это страх, и либо стилист это замечает, либо Оливия научила ее не задавать вопросов, потому что она работает быстро и эффективно, а затем отступает, объявляя, что я готова.
Наконец я смотрю в зеркало и с трудом узнаю себя. Моя прическа кажется легким перебором, макияж минимальный, и я будто бы не я вовсе. Мои глаза пустые и тусклые, а на накрашенных губах нет улыбки.
Я даже не могу насладиться тем фактом, что платье идеально облегает мои изгибы, со вкусом демонстрируя декольте, а затем спускается до пола коротким шлейфом. Крупные бусины, украшающие лиф, переливаются на свету, ровно настолько, чтобы привлекать внимание и не выглядеть при этом вульгарно.
В любом другом случае в этом платье я бы почувствовала себя принцессой.
Однако я чувствую себя пленницей.
Помолвочное кольцо, которое я носила, снято и лежит на маленьком подносе на туалетном столике, но без него моя рука вовсе не кажется легче, ведь я знаю, что скоро его заменят на что-то гораздо худшее.
Я мысленно возвращаюсь к ребятам, и у меня одновременно сжимается и сердце, и желудок. Наверняка они уже поняли, что я не приду. Сейчас как раз время, когда мы должны были встретиться. Они писали или звонили?
Я не двигаюсь, чтобы проверить телефон. Не хочу знать.
Ну, вообще-то, хочу. Но боюсь, что если проверю, то моя решимость пошатнется.
Как только стилист уходит, я в одиночестве расхаживаю по комнате, сжимая пальцы в кулаки и разжимая их, пытаясь сосредоточиться на дыхании и не паниковать. Я гляжу на часы и понимаю, что свадьба уже совсем скоро, и жду, когда за мной придет Оливия и затащит в эту новую жизнь.
Дверь открывается, и я делаю глубокий вдох, а затем резко выдыхаю, когда вижу, что это не Оливия, а Трой.
Он одаривает меня похотливой улыбкой и когда подходит ближе, я чувствую запах алкоголя в его дыхании.
– Сегодня важный день, женушка, – растягивает он слова, глядя на меня с вожделением. – Я просто пришел узнать, прилично ли ты выглядишь.
