Как только он это произносит, в груди начинает щемить еще сильнее. Ведь он прав. Однажды мы обманули Уиллоу, чтобы защитить ее, потому что думали, будто это лучший способ справиться с дерьмовой ситуацией. И это чертовски логично, что она попыталась бы сделать то же самое, если бы сочла нужным.
И я ненавижу это. Ненавижу оставаться в неведении, потому что кто-то другой принял решение попытаться защитить нас.
Мэлис точно чувствует то же самое. Его челюсть стиснута, губы плотно сжаты, и кажется, что он вот-вот взорвется снова.
Я напрягаюсь, но дикий вопль, который он издает, все равно заставляет меня вздрогнуть. Он ударяет руками по рулю и выжимает газ, заставляя нас мчаться по дороге еще быстрее.
Мы подъезжаем к церкви с визгом шин. Времени почти нет. Мэлис паркуется на другой стороне улицы, и мы видим, что двери уже закрыты.
– Черт. Церемония, наверное, уже начинается, – бормочу я.
– Нам нужен план, – говорит Вик. – Нужно вытащить Уиллоу, но там будут сотни свидетелей. Мы не можем просто вбежать туда с оружием в руках.
– У нас нет гребаного времени…
Вик перебивает Мэлиса.
– Мы должны действовать разумно. Нас только трое, и, хотя я не ожидаю, что эти богатые придурки в зале будут вооружены, там может быть охрана. Мы не станем рисковать.
– Он прав, – вставляю я. – Мы в меньшинстве. И важно, чтобы никто потом не смог нас опознать. Нам нужно по возможности не привлекать внимания.
Мэлис ворчит, но сдается. Было бы намного проще, если бы мы изучили и подготовили эту операцию несколько дней назад, но поскольку мы этого не сделали, наш лучший шанс вытащить Уиллоу сейчас – это не наделать глупостей.
– Ладно. Значит, прокрадемся по-тихому, – говорит Мэлис. – Зайдем с черного хода, станем держаться боковых коридоров, проберемся к главной части церкви. И будем скрыты от глаз до последней секунды.
Вик кивает.
– Потом хватаем Уиллоу и сваливаем тем же путем.
– Нам понадобятся маски, – добавляю я. – Так нас будет сложнее опознать. Вик, тебе еще нужно быть готовым стереть кое-какие записи.
– Сделаю, – подтверждает он.
У нас уходит всего минута на то, чтобы набросать примерный план. Так мы обычно и делаем, приходим к консенсусу вместе, но сейчас ставки слишком высоки, выше, чем когда-либо прежде. Даже в прошлый раз, когда Уиллоу похитили и мы не знали, где она, я и братья тщательно спланировали нашу спасательную операцию. В этом случае нам остается только надеяться, что мы сможем войти и выйти, не превратив это в кровавую бойню.
Мэлис подъезжает к задней части церкви, и мы все обмениваемся взглядами, вооружаемся и натягиваем лыжные маски.
Я реально не хочу гасить свадебных гостей, тем более что они наверняка толстосумы с кучей связей, но если придется… черт, я сделаю все возможное, чтобы защитить Уиллоу.
Задняя дверь церкви заперта, но Вик быстро опускается на колени и достает отмычку. К счастью, замок не такой сложный, как некоторые из тех, с которыми нам приходилось иметь дело, и отпирается он менее чем за минуту. Мэлис рывком открывает дверь, пока Вик убирает свои инструменты, и мы проскальзываем внутрь, держась вместе.
В этой части огромного здания тихо, и я поворачиваю голову, радуясь, что старое ковровое покрытие приглушает звук наших шагов. Я слышу звуки музыки, доносящиеся из передней части, и подаю знак братьям, жестикулируя одной рукой. Вик кивает, и мы, как единое целое, начинаем пробираться на звук, держась в тени.
Не успеваем мы отойти далеко, как в нескольких футах впереди нас распахивается дверь, и кто-то выходит в коридор. Это молодой парень, который выглядит так, будто его наняли разносить напитки или что-то в этом роде, и его глаза широко раскрываются, когда он поворачивается и видит нас.
Быстрый, как молния, Вик бросается вперед. Он хватает парня и зажимает ему рот рукой, затем находит точку у него на шее и держит там пальцы, пока парень не обмякает в его руках.
Мэлис осторожно открывает другую дверь и, когда оказывается, что это кладовка, полная чистящих средств, подает знак Вику спрятать потерявшего сознание паренька туда. Затем мы продолжаем движение. К счастью, мы больше ни с кем не сталкиваемся и добираемся до двери, которая, я уверен, отделяет нас от передней части церкви.
С такого близкого расстояния я могу различить монотонный голос священника, говорящего о браке и святости этого союза. Меня переполняет ярость, и я сжимаю свободную руку в кулак. Все это гребаное притворство, и мне интересно, знает ли об этом священник. И волнует ли это его вообще. Может, ему тоже отвалили бабок.
Мы скрывались так долго, как только могли, но сейчас все должно закончиться. Уиллоу стоит там, перед толпой людей, и собирается отдать себя Трою Коупленду, и единственный способ добраться до нее – это выйти вперед и оказаться перед этой самой толпой.
Мы на мгновение замираем у двери, и каждому из нас требуется секунда, чтобы собраться с духом перед тем, что сейчас произойдет. Мой палец скользит по спусковому крючку пистолета, я делаю глубокий вдох и выдыхаю.
Затем мы киваем друг другу. Пора.
