Порочная связь полностью

Крейтон убирает руку, но не сводит глаз с моего лица. Я пытаюсь осознать, что же только что произошло между нами. Я хочу сказать что-нибудь, но не нахожу слов. Лишь молча беру в руки пакет со стола и начинаю вытаскивать его содержимое. И замираю, когда дохожу до коробки «Лаки Чармз»[6].

Глядя на ярко раскрашенную коробку хлопьев, я бормочу:

– Ты купил «Лаки Чармз»?

– Я думал, что ты их любишь. Ты упоминала их в своем первом сингле.

На этот раз мое сердце снова делает кульбит, но его провоцирует совсем другое чувство. Я упоминала хлопья мельком во втором куплете, но большинство людей, вероятно, даже не заметили бы этого.

– Значит, ты всерьез вслушивался в слова моего первого сингла?

Крейтон выпрямляется.

– Холли, я видел твои выступления почти десяток раз. И сейчас я знаю наизусть каждое слово каждой твоей песни.

– О!

– Именно. О.

Он поворачивается ко мне, и я инстинктивно делаю шаг назад и прижимаюсь спиной к холодильнику.

Но он не дотрагивается до меня, просто упирается ладонями в холодильник по обе стороны от моей головы.

– Почему это так удивляет тебя? Здесь нет ничего удивительного.

– Я просто думала, что…

– Что?

– Что ты смотришь на меня, но на самом деле не слушаешь. У тебя есть более важные вещи, которые занимают тебя.

Он качает головой.

– Ты не понимаешь, Холли, и я не уйду, пока ты не поймешь.

– Пойму что?

– Что теперь самое важное в моей жизни – это ты.

Коробка вываливается из моих обессилевших пальцев и падает на пол.

Он улыбается, но выражение его лица становится хищным.

– Вот видишь? Ты не веришь мне. Но ты мне поверишь.

Мой мозг пытается функционировать. Пытается – но безуспешно.

Взяв меня рукой за подбородок, Крейтон поднимает мою голову и приближает свои губы к моим губам. Моя грудь вздымается и опадает, а сердце колотится как сумасшедшее.

– Ну, может быть, твое тело верит мне. Полагаю, я начну с него, а потом за ним подтянется и все остальное.

Я ожидаю, что он вопьется губами в мои губы, но он этого не делает. Он слегка касается моих губ языком, дразня меня, пробуя меня на вкус… соблазняя.

Я провожу руками по его плечам и зарываюсь пальцами в мягкий хлопок рубашки. Сладостный, нежный поцелуй сводит меня с ума, и мне хочется влезть на этого мужчину, как на кокосовую пальму.

Не то чтобы я когда-нибудь взбиралась на кокосовую пальму, но, судя по тому, как это делают все эти парни в телевизоре, мне кажется, что это чертовски легко и прикольно. И когда добираешься до верхушки, получаешь приз. В моем случае он будет заключаться в том, что моя вагина окажется возле губ Крейтона, и это тоже считается, верно?

Мои мысли путаются, и сумасшедшее желание охватывает меня.

Черт.

Я подпрыгиваю и обхватываю Крейтона ногами, едва не нападая на него. Он с шумом выдыхает, когда мое тело ударяется о его грудь, а мои ноги сжимают его, как кольца анаконды. Но мне наплевать. Я хочу его. Очень. Прямо сейчас.

Крейтон слегка откидывает голову, но я уже запускаю пальцы в его темные волосы и прижимаюсь губами к его губам. Сейчас я в роли активного партнера. Я в роли агрессора. И это восхитительно.

Потому что в глубине души я знаю, что выступаю в роли нападающего лишь потому, что он позволяет мне это. И у меня возникает идея. Я отпускаю его волосы и отстраняю голову.

– Как ты собираешься убедить меня? Потому что сейчас я хочу, чтобы ты убедил меня прямо на кухонном столе.

Грудь Крейтона начинает дрожать от сдерживаемого смеха.

– Господи, женщина! Я чертовски люблю тебя.

Мы оба замираем, и эти слова повисают в воздухе.

– Что ты сказал? – шепчу я.

Он сжимает челюсти, а его взгляд становится напряженным.

– Я сказал, что чертовски люблю тебя.

Это не возвышенное признание, не изящная фигура речи. Это внезапные, под влиянием момента вырвавшиеся слова.

– Ты это всерьез? – тихо спрашиваю я.

Его темные глаза заглядывают мне прямо в душу, и он поднимает руку и снова прижимает ладонь к моей щеке.

– Конечно, всерьез. Я редко говорю что-нибудь не всерьез.

Я собираюсь сказать что-нибудь… хотя сама не знаю, что именно. Но Крейтон проводит большим пальцем по моим губам и качает головой.

– Нет. Не говори ничего. Когда ты скажешь мне, что чувствуешь, я хочу, чтобы ты не колебалась, не раздумывала. Я хочу, чтобы тебя сжигало это чувство, чтобы ты была не в состоянии сдержать эти слова и просто выпалила бы их в самый неподходящий момент. Вот чего я хочу от тебя, Холли. Пока я не получу этого, я буду довольствоваться всем остальным. И это очень хорошая сделка, с моей точки зрения.

Я чувствую, как внутри меня все теплеет. Мое сердце тает.

Я в восторге оттого, что он хочет такого же внезапного, замечательного признания от меня – и он готов ждать этого.

– Ты готов ждать?

От его улыбки у меня едва не останавливается сердце.

– Да.

Он поворачивается и сажает меня на кухонный стол. Оторвавшись от меня, он хватает лежащие на столе пакеты, открывает холодильник и забрасывает их туда.

– Там не все должно храниться в…

– Тебя в самом деле сейчас это заботит? – спрашивает Крей.

Я качаю головой.

– Нет. Ни в малейшей степени.

Он захлопывает дверцу холодильника.

– Хорошо.